Мне уже намекнули, что в начале следующего года меня переведут с повышением в Москву, и я заберу тебя туда с собой. А там еще пара-тройка лет, и я, наконец, смогу развестись.
— Не надо ничего, Егор, — устало покачала головой Марина, она подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. — Если хочешь, разводись, это твое дело. Но я никуда с тобой не поеду.
Потапов встал со стула, подошел к девушке и попытался снова ее обнять. Марина нервно дернула плечами, сбрасывая руки полковника. Тогда тот крепко обхватил ее обеими руками и стал страстно целовать в шею сзади.
— Пусти! Пусти, я сказала!
Марина начала отбиваться от настойчивых рук полковника, которые жадно шарили по ее телу, развязывая поясок тонкого халата и пытаясь забраться внутрь. Ей удалось развернуться, и она со всего размаха ударила Потапова ладошкой по лицу, а потом попыталась ударить его коленом в пах, как когда-то на конспиративной квартире.
— Ах ты, сука! — Рассвирепел от сопротивления Потапов и, оттолкнув ее от себя, сильно ударил открытой ладонью по лицу.
— С тобой, я смотрю, нельзя по-хорошему! — Бушевал Потапов, стоя над лежащей девушкой. — Вставай, давай, чего разлеглась?
Девушка лежала неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, а из-под ее головы медленно растекалась лужа крови. Потапов похолодел, он присел и положил руку на шею Марине, пытаясь нащупать пульс.
Держа полотенце в руках, Потапов вышел в коридор, обулся и выглянул через глазок в подъезд. Там было пусто, тогда он, протерев дверную ручку с внутренней стороны, открыл через полотенце замок и вышел из квартиры.
Внутри Потапова бушевала паника, но снаружи он был совершенно спокоен и невозмутим. Он вышел из подъезда и, не осматриваясь по сторонам, пошел от дома в сторону своей машины, которую он специально оставил подальше от дома Марины.