Золотые слова!
Мне показалось, что в коридоре кто-то ходит… Я отчетливо слышала негромкие, приглушенные нарочно, шаги.
Я вскочила с кровати, распахнула дверь, но в коридоре было пусто. Прохладный сквозняк заставил поежиться.
Я закрыла дверь, как вдруг услышала рев…
Это был настоящий, жуткий рев, наполненный досадой и яростью. Ревело какое-то чудовище. По размерам явно превосходящее меня.
От ужаса я закрылась, попятилась к кровати, забралась под одеяло, завернулась в него, прислушиваясь. Я даже боюсь представить, что могло так реветь!
Мне кажется, шаурму придумали чудовища, глядя на очередное трясущееся под одеялом телом, уверенное, что слой ткани и пуха обязательно спасет.
Рев послышался снова…
Визуал и выбор
Мы услышали странный звук… Стоит ли пойти посмотреть, что это? Или лучше остаться в комнате? 1. Пойти посмотреть? 2. Остаться в комнате.
Глава 10. Дракон
— Не кричите вы так! Весь дом перебудите! — послышался голос старой Бэтани.
— Опять переписывать! — рыкнул я, глядя на разбросанные листы.
— Да, — кивнула Бэтани, неся мне целый перечень. — Вот они покойнички! Тут свежие, тут несвежие!
Я снова открыл альбом, размял плечи и положил перед собой письмо ныне усопшего лорда Кавила. Передо мной стояли копии всех фамильных печатей герцогства.
— Очаровательнейший ребенок, копия отца, — написал я, шумно втягивая воздух.
— Почерк не сильно похож! — произнесла старая служанка, тыча пальцем в округлость буквы.
— Пусть думают, что лорд Кавил напился на радостях! — прорычал я, выводя каждую строчку хвалебной оды ребенк.
— Да кто ж так пишет! — бурчала Бэтани. — Пишите! Только левой рукой! Премилейшее дитя, воспитанное и вежливое… Даже плачет по особенному, по аристократическому… Больше этих “усипусек”! В ее движениях чувствуется будущая кроткость, покорность и скромность… Сразу видно, что дитя придерживается высоких моральных принципов. Когда нянька меняет ей пеленки, она кричит, пока ее снова не запеленают. И обязательно добавляйте.
Я старательно выводил очередную оду и шлепал печать.
— Когда она уже повзрослеет? — спросил я, выводя каждую строчку, перерисовывая буквы с чужого письма.
— Так, она у нас графиня? Баронессам достаточно двадцать шесть страниц, маркизам и графиням — тридцать. Герцогине — не меньше пятидесяти. Так что пишите.