Мы столько переписывались с Глебом, звонили друг другу, но ни разу за две недели никто из нас не предложил перейти на видео. А теперь какая-то Анжела говорит о том, что он похудел. Что это вообще такое? Почему я ни разу не нажала на видеозвонок? Бестужев скорее всего специально не предлагает мне видеозвонки, хочет, чтобы это сделала я. Он меня выводит на нужные ему эмоции. И ночевка в кабинете и в гостевой комнате – это только подтверждают. Я это поняла только недавно. Правда, от этого не легче. Мне неприятно то, что сидящая напротив меня женщина спокойно общается с ним по видеосвязи, а я – нет.
Еще несколько минут я пыталась делать вид, что слушаю разговор. А потом сдалась и, к своему удивлению, извинившись, покинула кухню. Я даже не задумывалась над своим внешним видом. Знаю, что на голове полная хрень, да и на лице ноль косметики. Но это не остановило меня ни на секунду. Я, просто не раздумывая, нажала на видеозвонок. Сердце стучит как ненормальное, но, кажется, на мгновение останавливается, когда через несколько гудков на экране появляется Глеб.
- Давно не виделись, - улыбнувшись, произносит Глеб.
- Давно, - киваю как дурочка, закусывая губу.
Рассматриваем друг друга как любопытные дети. На языке крутятся сотни слов, а произнести ничего не могу. Пытаюсь всмотреться в хорошо знакомое лицо и найти доказательства того, что он похудел. Но все, что я замечаю на данный момент – это расстегнутую на несколько пуговиц рубашку и бороду. Усмехаюсь в голос, когда осознаю, что оказывается я соскучилась по этой самой бороде.
- У тебя все хорошо? - произносит Глеб, чуть улыбнувшись.
- Почти. А у тебя?
- Почти, - повторяет за мной, взъерошивая рукой волосы.
- Я задам один вопрос, только как мы договаривались – не врать. Лучше смолчать.
- Хорошо. Только напомню тебе, что ты первая нарушила запрет сегодня, соврав про прибор для пяток.
- Это другое. Стыдно-позорное.
- Ну ладно. Давай. Обещаю ответить честно, если это не вопрос про первую встречу.
- Не первую. Встреча в опере. Это ведь не просто так?
- Не просто, - без заминки отвечает Глеб.
- Марта?
- Она самая.
- Понятно.
- Почему вдруг вспомнила?
- Не знаю. Наверное, об этом напомнила твоя белоснежная рубашка. Ту, если ты помнишь, я обслюнявила.
- Конечно, помню.