Но если ты, член семьи, можешь добыть дорожную крепкую, с железной молнией сумку, я буду очень тебе благодарен». И я выполнила его просьбу.
Михаил Львович взглянул на старшую дочь.
– А ты что скажешь по этому поводу?
Маргарита опустила глаза.
– Мне стало очень плохо. Я была в истерике. Клод боялся уйти из своей спальни, там лежала Алла. Да, он обратился к Вере, та действительно притащила торбу. Она пыталась в комнату заглянуть, нагло так лезла, пришлось ее отпихнуть!
– Вера сейчас сказала правду? – уточнил Губарев.
– Тут она не соврала, – призналась Марго. – Папочка, я никогда тебе не лгу. Да, Клод опасался сам идти за баулом, прибег к помощи Веры. А та притащила сумку для яхты. Их в чулане много валяется. Я подумала, навряд ли родители знают, сколько сумок куплено, одна часть инвентаря в кладовке, вторая на корабле. Видишь, я не вру, честно признаю: да, Вера не солгала. И…
Марго умолкла.
– И? Договаривай! – велел отец.
– Я подумала, если Веру кто увидит, то это хорошо. Она сумку тащила.
Роман стукнул кулаком по подлокотнику.
– Клод сумку в реку занес. А вы на берегу стояли! Я видел!
– Нет, нет, нет, – замотала головой Маргарита, – ну, нет же!
– Остановись! – велел Михаил Львович. – Единожды солгавший, кто тебе поверит? Значит, Аллочка очнулась?
– Да, да, да, – твердила Маргарита.
– А вы вместо того, чтобы взять ребенка и везти его срочно в клинику, сбежали, – спокойно произнес бизнесмен.
– Да, – повторила Марго, – я не вру. Говорю правду. Она была жива! Ее кто-то утопил… Ну, честное слово, поверь мне.
– Верю, – медленно произнес Михаил Львович, – я искренне верю…
Маргарита так обрадовалась, что не дослушала отца.
– Спасибо, папочка. Люблю тебя больше всех на свете."
"– Я искренне верю, – продолжил Губарев, – в то, что ты негодяйка, дрянь, сволочь, которая испугалась за свою карьеру.
– Да, папочка, – прошептала та.