– Почему ты не сообщила про свой разговор с Корсе?
– Папочка, – еле слышно начала Вера, – Аллу нашли не сразу. Когда она пропала, я и подумать не могла, для чего Клод сумку просит. Считала, что он в ней вещи увез, забыла про саквояж. А вот когда тело из реки подняли и прислуга объявила, что меня с ним видели в коридоре, вот тогда…
Вера опустила голову.
– Говори, дорогая, – попросил отец.
Дочь всхлипнула.
– Ты меня в кабинет привел, поставил перед столом, сердито спросил: «Зачем брала сумку?» Я честно ответила: «Клод попросил принести ему большой баул».
– А теперь объясни, по какой причине лекарства детям Кирилла тайком давала, а затем с ними по ресторанам-кафе ездила? – спросил Михаил Львович.
Вера втянула голову в плечи.
– Я деньги собирала.
– С какой целью? – не утихал отец. – Ты живешь в дорогом доме, ешь, пьешь, одета, обута.
Дочь выпрямилась, на ее лице возникло удивление.
– На покупки?
– Да, – подтвердил отец, – Кирилл каждый месяц получал для передачи тебе определенную сумму.
– Впервые слышу, что мне деньги полагались. У меня не было ни копейки. Папочка, когда я пошла в выпускной класс, меня психолог спросила:
– Ты осознала свою вину? Понимаешь, какое преступление совершила?
Я ответила:
– Ничего плохого я не сделала.
И меня продержали в интернате до восемнадцати лет, а потом отдали Кириллу. Вроде я за ним замужем, но на самом деле Габузов меня стерег. А его дети… Они меня терпеть не могли, издевались. То в кровать воды нальют, то еще чего похуже. Про все их приколы рассказывать сил нет. Я сначала им таблетки подсыпать начала, чтобы поутихли. Потом у Кирилла телефон выпросила, хоть какая-то отдушина появилась.