Он обязательно поможет, пусть организует ей встречу с дядей, тем самым Константином Авериным, не вечно же тот будет охотится на марлинов! Катя грызла ручку, сидя в офисе, и нетерпеливо поглядывала на дверь. Аверин по обыкновению был вне сети, так что приходилось только ждать.
По обрывкам слухов, доходивших до нее, новый владелец компании в самом деле отжал бизнес у Асмоловского, который в свое время кинул его отца, своего бизнес-партнера. Клим работал у Асмоловского водителем, а потом тот остался с носом, и если не сложить два плюс два и не увидеть, что здесь поработала семейка Авериных, то грош цена ей как аналитику.
Размышления прервал звонок Ирины Игнатьевны, сотрудницы исполнительного комитета, которая курировала малышей. Ее голос звучал озабоченно и взвинченно, она курила, с шумом выпуская дым в сторону от микрофона.
— Катюша, я звоню предупредить, что вас у меня забрали. В область. Эта сука, Савельева, все выясняла, какие ты уже подготовила документы и забраковала твои справки от психиатра и нарколога.
У Кати ослабели пальцы, а внутри тут же образовалась холодная, пугающая пустота. Савельева — та самая Галина Николаевна из области, что так мягко стелила ей о загубленной личной жизни. Ирина тогда еще предупредила ее не тянуть с усыновлением, на таких малышей как у нее, «чистеньких», всегда найдутся толпы желающих с деньгами.
— Что это значит, Ирина Игнатьевна?
— Не знаю, Катя, молись, чтобы Савельева не нашла на твоих детей усыновителей. И дуй за новыми справками.
Когда Аверин появился на пороге офиса, Катя чуть ли ему на шею не бросилась, еле сдержалась, не хотелось коллег в ступор вводить, хотя девчонки наверняка догадывались, по ком она там страдает в своей «стекляшке».
— Что-то случилось? — глянул он из-под своих черных вразлет бровей, и она чуть не расплакалась.
— Случилось. Он появился, Клим.
— Кто?
— Александр. Отец моих детей. Он хочет их забрать, и еще мне из исполкома звонили…
— Так. Ясно, — Аверин бросил на нее мрачный взгляд, развернулся и… ушел.