Какая уж тут фантазия, когда и так все видно.
Она вовремя опомнилась и отвернулась, поспешно выдыхая, но все равно ощущение были такие, что Клим все понял, оттого щеки запылали, и на них вполне можно было приготовить еще один завтрак.
Клим усадил Матвея на его стульчик, привез обратно Ваньку, взял бутылку с водой и направился к лестнице. И тогда Катя не выдержала.
— Саша! — он обернулся, и в глазах явно обозначилась смешанная с недовольством тоска. — Ты будешь завтракать?
— Ты приготовишь мне завтрак? Тебе не трудно?
Как будто она не готовила! Они вместе готовили, точнее она все нарезала и смешивала, а он сначала прижимался сзади, затем отобрал у нее нож и развернул к себе.
— Нет, Саша, мне не трудно, — она прекрасно видела, как его корежит от ее «Саша», видела, и повторяла. С удовольствием. Наверное, она садист.
«Так я жена или не жена, что ты так долго раздумываешь?»
— Хорошо, я сейчас спущусь, — он кивнул и взбежал по лестнице вверх, а Катя, наконец, выдохнула от того, что мокрый Клим теперь не маячит у нее перед глазами.
Омлет поднимался под крышкой, а Катя мыла черри. На тарелке были разложены листья салата и тосты, ей хотелось, чтобы было красиво и Климу понравилось, все-таки она его жена, пусть и ненастоящая. Стоило вспомнить, что она теперь Климова Екатерина Дмитриевна, в груди сладко екало и сжималось.
Малыши уже получили свою кашу и старательно сопели, возюкая ложками в детских мисочках.
— Тебе помочь? — голос звучал низко и хрипло, таким он обычно задавал совсем другие вопросы, и у нее тут же по телу пошел холодок.
А потом сама не поняла, откуда взялись эти воспоминания, если бы знала, может смогла бы сопротивляться, успела отогнать, но они хлынули потоком, чуть не сшибая ее с ног.
Алла счастливая, взбудораженная, носится по дому, бросает вещи в сумку и умудряется на ходу прихорашиваться, без конца поглядывая в зеркало.
— Ты чего это мечешься как угорелая? — Катя сидит в кресле с книгой и с интересом наблюдает за сестрой.
— Саша вернулся, он позвал меня за город на выходные.