И как Катя ни старалась, вписать Аверина не получалось никуда при всем ее желании. Ну не было ему места в таком раскладе.
Она рассматривала сидящего напротив нахмурившегося мужчину, и где-то в самом дальнем уголке души несмело шевельнулось отчаянное сожаление, что больше не повторится та сумасбродная и безрассудная ночь, когда они оба не думали ни о приличиях, ни об условностях. А просто упивались друг другом, забив на весь мир.
В голове предательски зашептал тоненкий голосок: «Да поедь, Кать, всего один раз, ну что изменится? У вас что так, что так ничего не получится, но одну ночь для себя ты разве не заслужила? Позвони Людмиле Григорьевне, пообещай двойные сверхурочные и пусть переночует с детьми.
Катя решительно отдернула руку и посмотрела на Клима прямым и ясным взглядом:
— Ты ничего не слыхал о корпоративной этике? Мы с тобой сотрудники, Аверин, работаем в одном коллективе, так что ехать к тебе нам совершенно незачем.
Зазвучал сигнал вызова, Катя взглянула на экран, и сердце провалилось вниз — звонила няня, но стоило ей бросить отрывистое «Да», в трубке раздался забавный лепет. И губы сами расплылись в улыбке.
Малыши соскучились, и Людмила Григорьевна милостиво одолжила свой телефон. Или ребята сами его стащили, такое тоже случалось, и теперь из динамика до нее доносилось серьезное пыхтение, по которому она безошибочно определила Матвея.
— Привет, котенок! — она постаралась, чтобы прозвучало достаточно ласково, но не умильно, потому что Матвею это не нравилось. И услышала, как радостно залепетал на своем, малышачем, языке мальчик, периодически вставляя «Катя». — Я уже еду домой, скоро буду. Что тебе купить вкусненького?
Матвей перечислял, чему его хочется, Катя терпеливо вслушивалась, хоть и понимала через раз, между тем напротив в небе тучи все сгущались и сгущались, наползая на ее территорию и угрожая обрушиться шквалом и грозой.