Странно, Кате даже обидно не было, может, потому что мужчина выглядел настолько уязвленным, что не пытался этого скрыть? Она улыбнулась, представив, что сказал бы Аверин, увидев вживую того самого «котеночка» — кстати, ее малыши гораздо больше напоминали щенят, чем котят. Все-таки мальчики…
— Привет, — прозвучало над ухом вполне бодро и приветливо, Катя подняла удивленные глаза и уперлась в безупречный разворот плеч. Выше этого умопомрачительного разворота так же приветливо улыбался ее новый сотрудник.
И все ничего, если бы в глубине черных глаз не горели опасные огоньки, которые портили все благостное впечатление от приторно-вежливого аверинского «Привет».
Он вел себя дружелюбно-благожелательно, при этом явно сторонился общения, и уже к обеду пересел на оборудованное специально для него рабочее место в противоположном углу от Катиной «стекляшки». Он обращался к ней лишь в случае крайней необходимости, на оперативках держался на расстоянии, а в обед вообще исчезал из офиса.
Зато однажды она, заваленная работой, решила пообедать творожным десертом, и когда увлеченно облизывала ложку, прямо кожей почувствовала, как ее обожгло. Осторожно осмотрелась и натолкнулась на жгучий взгляд исподлобья из противоположного угла по диагонали. Спокойно доела десерт и поразвлекалась немного, демонстративно накрасив губы все той же алой помадой.
И будто наяву услышала судорожный вздох, затем заскрежетали зубы, а может ей все это показалось, уж больно мудрено работало сейчас ее подсознание, а воображение и вовсе следовало закоротить, или даже отрубить.
Все чаще, наткнувшись на широкую спину в проходе или коридоре, она видела эту спину, только без одежды. Прочерченная выразительным рельефом мышц, вся в капельках пота, она вздымалась и опускалась в том самом ритме, который был нужен самой Кате.
Однажды она даже подошла, как притянутая магнитом, и очнулась в самый последний момент, когда руки уже потянулись к обтягивающей спину ткани пиджака.