«Только не говори это, пожалуйста! Если ты сейчас спросишь, почему я не хочу остаться опекуном и зачем мне их усыновлять, что я буду делать?..»
— Ты сказала, они недавно поженились? — рука, обнимавшая ее, напряглась, — Как же тогда…
— Илья не был их отцом. Он еще со школы был влюблен в Алку, но она вышла за него замуж перед самой аварией, он не успел записать мальчиков на себя, — Катя отстранилась от Клима и вытерла глаза, — я говорила, что у меня с этими чайлдфри личные счеты? Моя сестра встречалась с таким, богатый самовлюбленный мерзавец, это его дети.
— И он бросил твою сестру? — голос Клима звучал глухо, и у Кати сложилось впечатление, что он ей не верит. Всмотрелась в глаза — черные как ночь глаза, ничего из них не поймешь, смотрит пытливо, а что там, за тем лбом, не известно.
— Ты мне не веришь?
— Просто спрашиваю, Катя. Он бросил ее беременную?
— Нет. Не так, — она не стала возвращаться в объятия Клима, оперлась спиной о диван, — он сразу предупредил ее, что у него отсутствует «родительский ген», как он это называл, и требовал, чтобы она предохранялась.
— Его звали Александр? И все? Ты больше ничего о нем не знаешь?
— Нет, не знаю. Он не горел желанием знакомиться с нами, со мной и мамой, а Алке было все равно, она влюбилась без памяти. Нам было видно, что это не всерьез, что он ничего не планирует, а она и слышать ничего не хотела.
Катя говорила, стиснув кулаки, она ничего не могла с собой поделать, ее переполняла ненависть к этому человеку, как ни пытались ее образумить сестра, подруги и даже мама. Она упорно продолжала видеть в нем причину всех обрушившихся на нее несчастий.
— Когда Алла забеременела, она сразу рассказала своему чайлдфришнику, он обвинил ее в обмане и предложил сделать аборт, даже клинику подыскал подходящую, и телефон доктора дал. Алла к своему доктору пошла, меня с собой взяла, ее на УЗИ отправили, а там двойня, у нас в семье ни у кого нет двойни, наверное, с его стороны были.