Климу повезло, что это был Матвейчик, если бы его в курс дела вводил Иван, не миновать Аверину ночного бдения на горшке. Она с трудом подавила рвущийся наружу смех и покаянно прижала руки к груди.
— Прости, я нечаянно уснула. Давай я сейчас поработаю?
— Я все закончил сам, Катя, хорошо, что ты уснула, все же это моя работа, — Клим потер глаза, и те стали еще краснее, а потом он спросил уже тише: — А это у тебя каждую ночь так? Они тебе тоже не дают спать по полночи?
— Почему полночи? — удивилась Катя.
— И ты потом идешь на работу?
— Конечно, Клим, если я не буду работать, мне не отдадут детей и отберут квартиру, я ведь уже объясняла.
— Но это невозможно, Катя! Ты же не Терминатор! Я вот еле на ногах держусь!
— Перестань, они уже взрослые, а поначалу было действительно тяжело с непривычки.
Клим слушал ее, наморщив лоб, а затем объявил безапеляционным тоном:
— Я отправил отчет Чистякову, он дал нам на сегодня отгул, так что ложись досыпать, а я тоже поеду отсыпаться.
«И… что? И… ничего?»
Катя сама понимала, как это глупо выглядит, но то, что Клим собирался уехать почему-то задело.
— Может, позавтракаешь? Или хотя бы кофе выпьешь… — вырвалось само собой. Аверин помолчал, а затем неожиданно обнял за плечи:
— Спасибо, Катенька, но не нужно, я хочу чтобы ты отдохнула, а то они скоро проснутся…
«Они» — это дети. Похоже, Клим действительно остался под впечатлением от ночи, проведенной в обществе ее малышей.
— Постой, — остановила Катя Аверина, когда тот уже обувался. Вернулась в комнату, достала с самой дальней полки шкафа свернутые валиком носки, те самые Balenciaga, в которых убегала от него полгода назад, и протянула Климу, — возьми.
Аверин скользнул недоумённым взглядом сначала по Кате, потом по носкам, и покачал головой.
— Это не мое.