Выходите немедленно. — Перестал ломать двери цирик.
— Я кончаю уже, прекратите там хулиганить. Ещё немного осталось. — Поправляет причёску Нина, повернувшись ко мне спиной, а я завязываю поясок на её халате. Вот только куда гляделки девать, бесстыжие и блястючие?
— Готова? — негромко спрашиваю я.
— Ага. — Успокаивается она, и начинает дышать ровнее.
— Глаза прячь. — Даю я вредный совет и подхожу к выходу."
"— Перевязку я сделала, можете забирать ранбольного. Но у него уже сотрясение мозга, так что если продолжите избивать, убъёте, а в рапорте я всё укажу.
— Я передам своему руководству. — Шутовски козыряет сержант. — А чего вы тут делали?
— Перевязку, придурок. Тебе же уже сказали. — Встреваю я.
— Оно и видно. До побачення, сестричка. — Приподнимает он фуражку, на манер цилиндра.
— Да уж лучше прощайте. — Оставляет за собой последнее слово Нинель, снова захлопнув дверь перед толстой мордой Рыльского.
— Вперёд, руки за спину.
Нарочито засовываю руки в карманы халата и насвистывая «Мурку», иду вперёд.
— Стоять! Лицом к стене! — когда мы подошли к дверям кабинета главврача госпиталя, снова командует конвоир.
— Командовать будешь, когда на расстрел поведёшь, так что не пошёл бы ты в жопу, товарищ Рыльский. — Провоцирую я сержанта, нарочито развернувшись к нему лицом.
— Да уж не долго тебе осталось, так что привыкай. — Скаламбурил он, открывая тяжёлую дверь и пропуска меня в помещение.
— Задержанный доставлен! — рапортует Рыльский, войдя следом и закрыв дверь.
— Панас, ну хоть ты-то из себя идиота не изображай. Не задержанный, а свидетель. — Поправляет своего подчинённого старший начальник.
— Старший сержант Доможиров для дачи свидетельских показаний явился. — Вытянувшись в струнку, рапортую я.
— Садись, старший сержант, в ногах правды нет. — Указывает мне на стул пучеглазый.
— В жопе тоже. — Каламбурю я, аккуратно примостившись на краешек стула, невольно поморщившись.
— Старший оперуполномоченный — Следаков.