Боковым зрением она заметила потрясающие цвета и теплоту, но она не могла поднять головы и все осмотреть.
— Как ты нас нашла? — Спросила Бэт.
— Твой… кровь твоего хеллрена сохранилась во мне. Я… Я пришла, чтобы попросить об одолжении. Я бы хотела поговорить с Рофом, если это не оскорбит тебя.
Марисса была шокирована, когда ее взяли за руки.
— Что случилось?
Подняв взгляд на королеву, она потеряла дар речи. Бэт была искренне встревожена и обеспокоена. Приветствие с любой теплотой обезоруживало ее, а особенно от этой женщины, имевшей полное право поддаться искушению и вышвырнуть ее вон.
— Марисса, поговори со мной.
С чего начать?
— Я… я нуждаюсь в ночлеге. Мне некуда пойти. Меня выгнали. Я…
— Подожди, помедленней. Просто помедленней. Что случилось?
Марисса сделала глубокий вдох и пересказала сокращенный вариант истории, опуская все упоминания о Бутче. Слова выходили из нее словно мутная вода, выливаясь на мозаичный пол, пачкая красоту под ее ногами. Пересказанный позор жег ее горло.
— Значит, ты останешься с нами, — произнесла Бэт в конце.
— Всего на одну ночь.
— Насколько понадобится. — Бэт сжала ладонь Мариссы. — Насколько. Понадобится.
Марисса закрыла глаза, стремясь сохранить самообладание, смутно услышав размеренный стук тяжелых ботинок на лестнице, покрытой ковром.
Затем низкий голос Рофа заполнил похожее на пещеру, трехэтажное фойе.
— Что за чертовщина здесь происходит?
— Марисса будет жить с нами.
Присев в еще одном реверансе, Марисса полностью лишилась своей гордости, став настолько уязвимой, словно была обнаженной.
— Марисса. Взгляни на меня.
Жесткий тон Рофа был чрезвычайно знакомым, он всегда использовал его с ней, он заставлял ее сжиматься три века. В отчаянии она снова уставилась на пол. Хотя сейчас у нее совсем не осталось времени.
Деревянные створки плотно захлопнулись, словно этого пожелал Король.
— Марисса, говори.
— Роф, отойди, — отрезала Бэт. — Она через столько всего прошла этой ночью.
— Что? Почему?
Бэт быстро пересказала случившееся, и, услышав это от третьего лица, унижение Мариссы только увеличилось. Когда ее зрение затуманилось, она отчаянно пыталась не потерять его.
Она проиграла сражение, когда Роф произнес:
— Господи, вот идиот. Конечно, она останется с нами.
Трясущимися руками, она прикоснулась к щекам, быстро смахивая слезы, стирая их подушечками пальцев.
— Марисса? Посмотри на меня.