— Нет! Почему ты спрашиваешь?
— Мы с тобой не были близки, а ты мужчина с очевидными… потребностями. Даже сейчас твое тело отвечает, увеличивается и становится тверже.
Дерьмо. А ведь он так старался спрятать свою эрекцию.
— Марисса…
— Конечно, тебе нужно регулярное освобождение. Твое тело так значительно.
— Что?
— Сильное и мощное. Достойно женского поклонения.
Бутч закрыл глаза, думая, что в данную минуту мистер Достоинство действительно восстал и жаждет поклонения.
— Марисса, кроме тебя у меня никого нет. Совсем.
— Мужчины моего вида могут брать несколько жен. Не знаю, возможно, люди…
— Только не я. Не с тобой. Не могу представить себя с другой женщиной. Я имею в виду, разве ты можешь представить себя с кем-то другим?
От последовавшей заминки у него по спине пробежал холодок, поднимаясь от задницы, до самого основания черепа.
— Я не хочу быть с кем-то еще — ответила она.
— Марисса, чего ты не договариваешь?
— Есть кое-кто, кто был… рядом.
Мозг Бутча заклинило, словно все нервные соединения подорвались, и в сером веществе не осталось никаких связей.
— Рядом… в каком смысле?
— Никакой романтики, Бутч. Клянусь. Он друг, и я говорю тебе об этом лишь потому, что он мужчина. — Она прикоснулась к его лицу. — Я хочу только тебя.
Глядя в ее серьезные глаза, он не сомневался в том, что она сказала правду."
"Но, черт, было такое чувство, будто ему врезали дубинкой. Это было нелепо, и мелочно, и… о, Боже… он совершенно точно не вынесет, если рядом с ней будет кто-то другой.
Соберись, О'Нил. Просто тащи свою задницу обратно в реальность, парень. Сейчас же.
— Хорошо, — ответил он. — Я хочу, чтоб у тебя был только я. Единственный.
Отметая прочь всю эту хрень с ревностью, он поцеловал ей руку… и встревожился, почувствовав, как та дрожит.
Он расположил ее холодные пальцы меж своих ладоней.
— Почему у тебя дрожат руки? Ты расстроена? Или больна? Тебе нужен врач?
В ответ на его беспокойство она махнула рукой без привычной грации.
— Я могу об этом позаботиться.
К черту «не волнуйся». Господи Иисусе, она совсем ослабла, глаза расширены, движения разрознены. Больна, она определенно больна.
— Хочешь, отведу тебя обратно наверх, детка? Будет тяжело не видеть тебя, но ты не выглядишь достаточно здоровой, чтобы присутствовать на обеде. И я могу что-нибудь тебе принести.
Ее плечи опустились.
— Я так надеялась… Да, думаю, так будет лучше.
Она встала и покачнулась. Бутч поймал руку девушки, проклиная ее братца.