Что там дальше? В прошлом — чертов наркоман, в настоящем — хронический алкоголик. Ах, и разве он не упоминал, что все эти годы, с момента убийства своей сестры, был в несколько суицидальном настроении?
Ага, он точно кое-чего достоин. Например, путевки на свалку.
Бутч открыл было рот, чтобы все это выложить, но остановил себя.
Закрой варежку, О'Нил. Женщина говорит, что любит тебя, и она намного лучше, чем ты заслуживаешь. Не испорти все россказнями о своем уродливом прошлом. Начни все с чистого листа, здесь и сейчас, с ней.
Он погладил ее безупречную щеку пальцем.
— Я хочу тебя поцеловать. В настроении мне позволить?
Он не мог винить ее за то, что она колебалась. Последний раз, когда они были вместе, его тело выдало ту гадость, а в дверь вошел ее брат. К тому же, сейчас она явно устала.
Он откинулся назад.
— Извини.
— Не то, чтобы я не хотела быть с тобой. Я хочу.
— Тебе не надо ничего объяснять. Я счастлив просто быть рядом, даже если не могу быть внутри тебя. Даже если мы не… ну, знаешь, занимаемся любовью.
— Я сдержанна, потому что боюсь тебя поранить.
Бутч свирепо улыбнулся, думая, что совсем не возражает, если она расцарапает его спину в лоскуты, крепко держась за него. — Не важно, даже если поранишь.
— Важно для меня.
Он начал подниматься.
— Очень мило с твоей стороны. Слушай, я только принесу тебе немного…
— Постой. — Ее глаза светились в темноте. — Ох… Боже, Бутч… Поцелуй меня.
Он замер. Затем опять опустился на колени.
— Я не буду спешить. Обещаю."
"Склонившись над ней, он дотронулся губами до ее губ и слегка потер.
Вот только Марисса схватила его за плечи и потребовала:
— Еще.
Молясь о самоконтроле, он опять погладил ее рот, затем попытался откинуться назад. Она последовала за ним, не отрываясь… Прежде, чем сумел себя остановить, он пробежался языком по ее нижней губе. С эротичным стоном, ее рот приоткрылся и Бутч просто обязан был проскользнуть внутрь, он не мог потерять возможности проникнуть в нее.
Когда Марисса попыталась притянуть его еще ближе, он перекинул верхнюю часть тела на кровать и прижался грудью к ее груди. Это было не очень хорошей идеей. То, как ее грудь ощущалась под его весом, пустило по телу пятибалльный пожар, напоминая, каким безрассудным может быть мужчина, когда его женщина в горизонтальном положении.
— Детка, мне надо остановиться. — Потому что, еще минута, и она будет под ним, с завернутым до бедер платьем.
— Нет.