Бутч отчаянно старался попасть в ритм, впереди натыкаясь, как он подозревал, на Фьюри, узнав того по тонкому аромату красного дымка, а сзади сталкиваясь с Вишесом. Он знал, что это Ви, просто потому что знал. Дерьмо, он все портил…
А потом это случилось. Его тело нашло ритм, и он двигался вместе с ними… да, они все как один пели и двигались, назад… вперед… покачиваясь влево… потом вправо… голоса, а не мышцы бедер, двигали их ноги вперед.
Неожиданно раздался акустический взрыв, звуки их пения разбились и перестроились в тысячу различных направлений: они вошли в обширное пространство.
Рука на плече подсказала ему, когда остановиться.
Пение закончилось, звуки какое-то время рикошетили от поверхности стен, а затем исчезли.
Его взяли под руку и повели вперед.
Рядом с ним послышался тихий голос Вишеса:
— Ступени.
Бутч слегка споткнулся, затем выпрямился. Когда он добрался до плато, Ви помог ему устроиться, поместив тело… туда, куда необходимо. Заняв нужную позицию, он ощутил, что оказался прямо перед чем-то огромным, пальцы его ног упирались, как показалось, в стену.
Наступила тишина, бисеринки пота капали с носа и падали на глянцевый пол прямо между ногами.
Ви ободряюще сжал его плечо. Потом отошел.
— Кто предлагает этого мужчину? — раздался требовательный голос Девы-Летописицы.
— Я, Вишес, сын Воина Черного Кинжала, известного как Бладлеттер.
— Кто отвергает этого мужчину?
Последовала тишина. Слава Богу.
Теперь голос Девы-Летописицы принял колоссальные масштабы, заполняя пространство вокруг них, и каждый дюйм между ушами Бутча, пока все, что он знал, не превратилось в звук слов, которые она произносила.
— На основании свидетельства Рофа, сына Рофа, и по предложению Вишеса, сына Воина Черного Кинжала, известного как Бладлеттер, я нахожу этого мужчину, стоящего передо мной, Бутча O`Нила, происходящего от Рофа, сына Рофа, подходящим кандидатом на членство в Братстве Черного Кинжала. Своей властью, по своему усмотрению и учитывая, что это действие предназначено для защиты расы, я допускаю отсутствие в данном случае материнской линии.
Заговорил Роф:
— Поверните его. Снимите с него мантию.
Бутча развернули, и Вишес снял с него черное одеяние. Затем Брат перекинул золотой крест так, что теперь он лежал на спине Бутча, и ушел.
— Подними свои глаза, — приказал Роф.
Дыхание Бутча сбилось, он поднял голову.
Он стоял на возвышении из черного мрамора, в замешательстве глядя на подземелье, освещенное сотнями черных свечей.