— Мужик, что они с тобой сделали? — Ви выхватил майларовую простынь из куртки и прикрыл напарника.
— Заражен. — Бутч неуклюже перевернулся на спину, отпихнул серебристое покрывало, израненная рука рухнула на живот. — Зара…жен.
— Что за хрень…
На животе копа был черный круг размером с кулак, что-то похожее на синяк с четко очерченным контуром. А внутри круга, было нечто, смахивающее на… хирургический шрам.
— Дерьмо. — Они что-то засунули в него.
— Прикончи меня, — прохрипел он. — Убей меня сейчас же. Зараженный.
Ви присел на корточки и вцепился в волосы. Отбрасывая эмоции на второй план, он заставил свой мозг работать и молился, чтобы избыток его серого вещества пришел на выручку. Секундой позже, он пришел к логичному, но радикальному решению, и заставил себя успокоиться. Твердой рукой он достал один из своих черных кинжалов и приложил к напарнику.
Что бы там не находилось, это нужно вытащить. И учитывая то, что это было злом, лучше извлечь это здесь, на нейтральной территории, чем дома или у Хэйверса.
— Бутч, приятель, я хочу, чтобы ты глубоко вдохнул, и немного потерпел. Я собираюсь…
— Осторожней, Воин.
Ви, развернувшись, низко поклонился. Прямо перед ним, над землей парила Дева-Летописица. Она воплощала чистейшее могущество, ветер развевал ее черную мантию, лицо ее было укрыто, а голос был чист, как ночной воздух.
Только Вишес открыл рот, как она его оборвала.
"— Прежде, чем ты преступишь черту и начнешь расспрашивать, я скажу тебе, нет, я не могу прямо помочь ему. В данном случае я должна остаться в стороне. Однако скажу тебе вот что. Будет разумно использовать твое проклятие, которое ты так ненавидишь. Имея дело с тем, что внутри него, ты приблизишься к смерти больше, чем когда бы то ни было. И никто не сможет удалить это и спасти тебя. — Она слегка улыбнулась, будто прочитав его мысли. — Да, происходящее частично является причиной твоих видений о нем в самом начале.
— Он выживет?
— Переходи к делу, Воин — произнесла она твердым голосом. — Ты достигнешь больших успехов в его спасении, если будешь действовать, а не оскорблять меня.
Ви наклонился к Бутчу и, быстро двигаясь, очертил ножом рану на его животе. Стон слетел с потрескавшихся губ, и рана широко раскрылась.
— О, Господи — в его плоть въелось что-то черное.