Что я натворила?!
Тяжкий груз хочется скинуть как можно быстрее, поэтому я выпаливаю прямо в широкую спину, идущую передо мной на кухню: - Я совершила глупость сегодня…
Богдан резко останавливается. Отодвигает для меня стул, на который я падаю и тут же себя обнимаю. Для поддержки. Пробегаюсь хозяйским взглядом по светлому гарнитуру во всю стену, темному окну, холодильнику, круглому обеденному столу.
Здесь ничего не поменялось. И сегодня чисто так, что придраться не к чему.
- Даже не могу представить, о чем ты, - произносит Богдан, усаживаясь напротив.
Его низкий смех заставляет почувствовать себя еще хуже.
Вкус другого мужчины во рту становится более горьким и терпким. Чувствовать это – ужасно неприятно и стыдно. Хоть рот полощи.
- Давай только начистоту, - говорит Богдан, открыто складывая руки на столе.
- Хорошо.
Самое простое в семейной жизни – строить свою линию поведения в конфликтах на промахах другого человека.
Он сам ушел, предъявил кучу необоснованных, на мой взгляд, претензий. Возможно, даже изменил, хотя я до последнего стараюсь об этом не думать.
Выгнал меня ночью, и со мной случилась беда.
Поверил отцу.
Абсолютно ничего не сделал, чтобы меня возвратить.
Список обширный, не так ли?!
С этой позиции находиться в ссоре было комфортно, черт возьми. Безопасно. Что уж скрывать, какое-то время я вообще наслаждалась его ошибками и жалела себя.
- Ты… - догадка искажает его лицо, глаза становятся темнее. – Ведь не наделала ничего, чтобы отомстить? Твой виноватый вид меня настораживает.
Увожу глаза в сторону, захватывая воздуха побольше. Признаюсь:
- Я… Наверное, никогда бы не пришла к тебе с этим, учитывая наши обстоятельства. Но Света Молокова расскажет Вадику. Возможно, как-то вывернет и приукрасит.
- Да что случилось? Говори уже.
- Во время танца сегодня... коллега Веры меня поцеловал. А я не сразу его оттолкнула.
- В смысле? Он сделал это насильно? – кулаки на столе сжимаются.
На секунду зажмуриваюсь и болезненно мотаю головой:
- Нет.
Богдан замолкает.
Пристально анализирует моё пасмурное лицо и опускает сканирующий взгляд на горящие губы, словно кричащие, что всё это правда.
Ножки стула оглушительно царапают ламинат. Даня тяжело встаёт и прячет руки в карманах.