Ребенок от брата жениха

Боже, он уже, наверное, понял, что на мне нет трусиков! Но страх отходит на последний план, возбуждение затапливает.

Скольжу ладошками по литой груди вверх, оглаживаю мощную шею. Мне кажется, его кровь уже просто бурлит. Встречаюсь взглядом с темными глазами.

— Да, я тоже это заметила.

Отвечаю на реплику про недоставленное удовольствие, прикусываю губу. Тут же хватаюсь за его шею, потому что мужские руки отрывают меня от пола. Он держит меня под попу, размещает на своих бедрах. Между его руками, одеждой и моим телом ткань сорочки.

Но она такая тонкая, что я остро его чувствую. Теряю контроль, прижимаюсь крепко всем телом от груди до промежности.

Адмиралов делает шаг в сторону дальней ванной первого этажа. Да, так мы не разбудим Златку. Не представляю, как далеко мы зайдем, но мысли сбежать нет. Настолько сильно я его хочу. Покрываю поцелуями жесткую кожу шеи, пока он вносит меня в дверь.

Ванная комната просторная, как и все помещения в доме. Здесь большая душевая за стеклянной перегородкой. На лицевой стене зеркала внизу идут темно-серые тумбы-стойки.

Сбоку само собой раковина, но пространства много. Матвей сажает меня как раз на эту стойку. Сбрасывает с себя толстовку, встает меж моих ног.

Окидывает меня взглядом, улыбается напряженно. Протягивает пальцы к скулам, берет в ладони мое лицо. Подушечкой большого пальца проводит по нижней губе, чуть раскрывает рот. Еле заметно облизывается. Боже, я влажная уже везде. Мужчина делает вдох и накрывает мой рот своим.

Мы целуемся второй раз за последние пять лет.

Первым был «сон», когда мы столкнулись на квартире. Если честно, я и сейчас не понимаю, на каком я свете. Его вкус врывается в мой мозг, душу, бьет жаром в низ живота. Я еще крепче впечатываюсь в тело Адмиралова. Позволяю его языку проникнуть глубоко, скольжу по нему всей поверхностью своего.

Он отстраняется, но только чтобы опустить руки на мою грудь. Сжимает ее прямо через ткань сорочки и халата. Большими пальцами очерчивает соски по кругу. Я сейчас умру от возбуждения.

Наконец, он проникает пальцами в вырез. Сдавливает, скручивает кончики грудей уже без всяких преград.

— Мм…

Я на грани. Тянусь к его ремню, но он отводит мои руки. Разворачивает боком, как хрупкую куклу осторожно укладывает на роскошную мебель. Опирается на локоть, разводит ножки. Да, слов на ветер он не бросает. Вернулся, чтобы доставить удовольствие… А ведь самого трясет, я думала, он банально на меня накинется.

Я перед ним в более чем откровенной позе.