Добираюсь к белью, уже чувствую жар его плоти. Сглатываю. Руки подрагивают, но пути назад нет. Я тоже хочу доставить удовольствие этому мужчине.
Освобождаю пенис. Он безумно твердый, горячий… Матвей вдыхает сквозь сомкнутые зубы. Беру его в ладонь, плотно сжимаю и провожу по бархатистой коже от основания до головки. Пальцем чувствую смазку, не отдаю себе отчет и облизываю губы.
Адмиралов запускает руку в мои волосы, коротко целует в губы. Надавливаю на головку, ощупываю ее рельеф. Мужчина дрожит, я ловлю его взгляд.
Мне нравится чувствовать силу его возбуждения. Он тугой, огромный, и это из-за меня. Не отвожу глаз от мужчины, ускоряюсь. Помещаю тяжелую мошонку в другую ладонь, ласкаю. Матвей снова целует меня, глубоко, мокро. По его телу проносится дрожь, он на грани.
Член в моих руках пульсирует. С наслаждением массирую его, губами охватываю язык мужчины.
Приводим себя в порядок, эмоции смешанные. С Ваней я закончила и физически, и морально. Я свободна. Но Адмиралов для меня до сих пор большая загадка. Меня безумно влечет к нему, я восхищаюсь многими его поступками. Мне хорошо с ним, и неважно, ласкает ли он меня как богиню или просто возится на кухне.
Все эти мысли носятся в моем мозге обрывками. Тело еще подрагивает, наваливается сон. Мы выходим из ванной, идем проверять Златку. Дочка безмятежно спит. Двигаемся к прихожей.
— Поеду к матери, — говорит Матвей, — если что-то вдруг, ты знаешь, нужно сразу звонить.
Киваю, улыбаюсь.
— Спасибо.
— И переставай благодарить за обычные вещи.
Гладит мою щеку, но больше не целует.
— Доброй ночи.
— Доброй.
Добравшись до постели, думаю — надо еще как-нибудь попросить Матвея побыть с дочкой. Не ради такого продолжения, хотя… Но в общем надо бы съездить к маме. Поговорить, забрать кое-какие вещи. И решать что-то с дальнейшим жильем.
* * *Матвей
Родственник из меня откровенно херовый, да и человек я, наверное, не очень.