Оказавшийся поблизости Агас бросился «на помощь» и полоснул кинжалом натянутый в струну ремень, освободив сразу и Турагиса, и Калгана. Саймур перемахнул невысокий забор и под вопли Пургата пропал, счастливо избежав немногочисленных пуль. Кое-как севший стратег рявкнул на подручных и, приметив в толпе лекаря, велел осмотреть руку. Перелом оказался нехорошим, к тому же Турагис очень кстати тут же потерял сознание. Правда, не самостоятельно, но «конюхи» ничего не заподозрили, сочтя причинами обморока боль и удар головой.
– Я объяснил, – Пьетро негромко кашлянул, – что хозяин в скверном состоянии и если и оправится, то очень нескоро. После чего спросил, к кому из доверенных управляющих при необходимости следует обращаться, ведь прежде в отсутствие стратега всем заправлял Ставро. Мой вопрос породил спор, быстро переросший во вполне ожидаемую ссору. Против самого сильного объединились трое других, но известный вам Изидор, когда я покидал собачий плац, оставался в стороне, именно его люди под моим наблюдением перенесли стратега сюда.
– Ясно, – буркнул Карло, успевший выслушать доклад Василиса. С чего началось, полковник не понял, но драка распространилась по усадьбе, как пожар. Четыре шайки с упоением резали друг друга, пятая понемногу «помогала» всем. О том, что гости могут присоединиться к веселью, Турагисовы красавцы сперва не подумали, а потом стало поздно. С подходом драгун бой закончился очень быстро – разбойнички уже успели друг друга хорошенько потрепать, а тут такая силища навалилась.
Сперва Карло не понял, до такой степени не понял, что подозвал Пьетро. Тот полистал белые, тисненные серебром тома и подтвердил, что это племенные книги из Белой Усадьбы. Все они, кроме последней, были заполнены одной рукой, затем почерк менялся на другой, памятный Капрасу по задорным, полным дружелюбия письмам. Над записями о Лунной Гортензии маршал застрял надолго.