– Праздник начнется раньше, – заверил родич и союзник. – Мне снился первый Балинт, и даже мой конь понимает, к чему это.
Может, снился, а может и нет, алаты даже не хотят драться – жаждут! Еще бы, столько времени пробирались в чужих плащах вслед за армией, спеть от души и то не давали. Дошли, и опять торчать в стороне и от врагов, и от союзников, а тут Излом, вероломство, и, наконец, сражение.
– Мне тоже кое-что снилось, – не стал вдаваться в подробности Эмиль. – Но сейчас пора просыпаться.
– Мы терпим, – алат засмеялся и подкрутил усы, Ариго это делал иначе. – Так терпим, что руку на рукояти сабли сводит. Полюбуешься на моих?
– А зачем бы я тогда приехал?
– Э! За тюрегвизе, конечно. Мы-то согреемся, а тебе стоять!
– Давай, – подмигнул Савиньяк.
– Скажешь, старина рыцарская, ушедшая, – Гашпар убирает заветную флягу до вечера, – но ведь если правильно пустить в ход?
– О да, – хотя верней было бы сказать «О, та!» и добавить «Пфе!».
– Шестоперы – это к пиву.
Одна из лошадей, мотнув головой, на мощном выдохе обдает товарок паром из ноздрей. Морозно и ясно, самое то для конной атаки.
– Поздороваешься?
– С кем?
– Да хоть бы и с Коломаном, – Гашпар кивком указывает на крайнего в шеренге, чернобрового и, судя по выбившейся из-под шлема пряди, седого. – Альберту крепко повезло, что он тут, но не повезло, что его братья в Алати.
Осадить Грато, хохотнуть, как же без этого!
– С праздником, витязь! Радуйся.
– Не выходит радоваться, господарь, – жалуется Коломан, – кончар чешется. Когда?
– Скоро. Готовьтесь.