Разрешение от РП было получено.
— Контрольное висение, — произнёс Петя в эфир и начал медленно отрывать вертолёт от бетонной поверхности.
Я аккуратно держался за органы управления. Хотя, больше изображал, что держусь. Лезть в управление я не собирался.
Ми-8 взмыл вверх и Могилкин выполнил разворот, проверяя вертолёт на висении.
— Контрольное норма. Взлетаем, — доложил Могилкин.
Петя медленно отклонил вперёд ручку управления, поддерживая при этом вертолёт рычагом шаг-газ. Чувствую, что он начал соразмерно отклонять правую педаль.
Несущий винт зашумел сильнее. Вертолёт слегка просел, а потом снова ускорился. Тот самый переход с осевой на косую обдувку лопастей несущего винта пройден. Даже с виброгасителями этот переход ощущается.
— Скорость 120… 140. По маршруту пойдём на 180, — сказал Могилкин по внутренней связи.
— Да, так и пойдём. Высота?
— 150.
— Понял, — ответил я, совсем убирая руки от органов управления, а правую ногу с педали.
Пожалуй, за взлёт оценку «отлично» поставить Петьке можно.
Сам полёт прошёл спокойно. На посадке всё было ровно, без болтанок и задержек при определении нам места стоянки.
Подрулили мы как раз к месту базирования советской техники. Группа машин Ми-24 и Ми-8 стояла недалеко от стоянок сирийских вертолётов. Они были зачехлённые и под охраной солдат Правительственных сил.
Здесь же в ожидании нашей остановки столпилось много человек. Основная часть, судя по всему, представители командования местной базы.
Когда мы зарулили, к вертолёту уже побежали несколько человек встречать наших пассажиров. Карим встал со своего места, чтобы пойти открыть сдвижную дверь. Казанов перед выходом заглянул в кабину и пожал каждому руку.
— Александр, далеко не уходите. Будет разговор.
Я утвердительно кивнул, и Виталий вылез из вертолёта. Уже после выключения, Могилкин решился обратиться ко мне.
— Сан Саныч, разрешите получить замечания? — спросил Петя после остановки несущего винта.
— Нормально всё. Только мы не на проверке техники пилотирования. Поэтому оценки не будет, — ответил я, поднимаясь с кресла.
— Ну а в целом? — продолжил допытывать меня Могилкин.
— В целом, нормально всё. Пошли на воздух.
— Товарищ командир, но всё-таки. А то я ж от волнения спать не смогу.
— Ну это ты зря. Будь спокоен, как абориген под пальмой.