Сирийский рубеж 3

Я же сказал — нормально всё.

Хвалить его не стоит, чтобы парень не зазнавался. Как и не стоит принижать его успехи. А они есть.

Когда я спустился на бетонную поверхность стоянки, ко мне уже шла целая бригада моих подчинённых.

— Садыки куда-то готовятся, — показал Карим на один из Ми-8 с эмблемой сирийских ВВС.

Этот вертолёт приводили в порядок весьма тщательно. Бортовой техник протирал остекление кабины, а остальной инженерный состав оттирал нагар от выхлопных газов двигателей.

Погода в Хама в это время года не такая тёплая, как в Хмеймиме.

Солнце греет не столь сильно, а на термометре комфортные +15°. В пору и шевретовую куртку надеть.

Уходящие от нас Казанов и Айюб так и сделали, надев сверху тонкие куртки.

Через минуту ко мне подошли и мои подчинённые. Хачатрян со своим лучшим другом Ибрагимовым, два представителя инженерно-технического состава и главный «виновник торжества».

Иннокентий Джонридович Петров выглядел счастливым, но чересчур заплывшим. Такое ощущение, что его пчёлы покусали. Поднабрал Кеша несколько килограмм как минимум.

А ещё обзавёлся интересным «аксессуаром» на правой руке в виде перебинтованного пальца."

"Причём среднего пальца. Другую фалангу ну никак на руке Кеша повредить не мог.

— Товарищ командир, старший передовой группы…

— Да ладно, Рубен. Как оно? — остановил я доклад Хачатряна, пожимая ему руку.

— В целом, хорошо. Работы особо нет. Облёт окрестностей делаем. Наши самолёты на посадке прикрываем. Иногда представителей командования контингента перевозим по точкам.

— Текучка, короче. Как у остальных? — спросил я, поздоровавшись с другими ребятами.

В ответ услышал хоровое исполнение слов «нормально» и «пойдёт». А вот от Петрова пока не было и звука.

— Рубен и Кеша останьтесь. Остальные свободны, — сказал я.

Когда нас оставили втроём, мне протянули… рапорт. И это было единственное слово, которое я смог разобрать. Видимо, рапорт писал Иннокентий, левой рукой и из-под ноги.

— Саныч, я ж не хотел. А он так и нарывался. Но я всё равно не хотел. Но он нарвался и прямо мне на кулак.

Как будто сам просил. У него ещё рожа, так и просила кирпича. Но кирпича не было, поэтому я его кулаком. Отсюда и вывих. Вот так всё и было, — объяснил Кеша.

— Угу. Достойное объяснение, — ответил я, пытаясь разобраться в каракулях моего друга.

— Командир, в рапорте я всё изложил. Век воли не видать! Не хотел. Так вышло.

Пока что я увидел, что Кеша получил травму на производстве. Сам текст рапорта был страшным сном учителя русского языка.