При прощании один из уркачей, почти по-отечески обняв Варяга, сказал:
– Как ты и хотел, бузу поднимать мы не будем. Тебя повезут в отдельном вагоне. Деньги передадут кому надо. Так что к себе в люкс можешь заказывать все что хочешь: курево, водку, жранину, а то и бабу приведут. За все уплачено. А там, куда ты едешь, тебе уже готовят встречу. Будешь смотрящим в зоне, а через три месяца тебя заменят. – И, улыбнувшись золотым ртом, добавил: – Ты еще в вагон не сел, а нам уже маляву черкнули, что твое появление такой шухер среди петухов наделало, что они даже в ШИЗО проситься стали, лишь бы только в зоне не быть и эти три месяца переждать, – и уже без улыбки: – После освобождения чем заняться думаешь?
– Пока не думал.
– Я тут с уркачами переговорил, они хотят тебя на колымское золото перекинуть. Отказываться не станешь?
– Как сходняк решит, так и сделаю.
– Может, у тебя есть что-нибудь такое, что хотел бы передать на волю?
– На воле у меня никого не осталось… Хотя постой… – Секунду Варяг колебался.
Уркач оставался невозмутим.
– Где она живет?
– Рядом. Воркутинская.
– Как зовут?
– Адресок черкни. – И, когда Варяг написал адрес, уркач добавил: – Встретишь ты свою любаву. На каждой станции будете стоять почти сутки, на зону приедешь только через десять дней.
…Варяг закрыл глаза и стал ждать. Его не беспокоили, стерегли тихо, редко кто-нибудь из станционного начальства, таясь, решался взглянуть на знаменитого вора.
Варяг походил на дорогую птицу, запертую в роскошной клетке, к которой приставлена надежная охрана, чтобы пташка не упорхнула ненароком.
– Эй, как тебя там? – окликнул Варяг солдата, исправно несшего службу в вагоне возле «знаменитости».
Солдат охотно откликнулся с улыбкой:"
"– Как же не знать? Варяг! Инструктировали.
Этим было сказано все, повторять не нужно.
– Пивка принеси, да свежего. Сухота одолела. Воблу не забудь.
Солдат появился через минуту с бутылками в руках.
– Угостил бы я тебя, да не положено, по уставу нужно жить, охранять ты меня должен.