Я сконфуженно посмотрела на нее, ничего скрыть не удалось! Более того, бабуля говорила со мной так, словно это в порядке вещей!
Окончательно меня смутила.
— Крестовский уйдет утром, — пообещала я. — Извини, что не предупредила. Но его визит стал неожиданным для меня.
— Скорее, долгожданным.
— Не поняла?
— Тебе уже больше двадцати, а мужчины рядом все нет. Чего непонятного, — проворчала бабушка. — Вот дождалась я… Почему плачешь?
— Просто грустно немного.
— А чего? Мужик вроде хороший, — села рядом со мной бабушка.
Свет зажигать не стала, хватало света из окна.
— Невменяемый он, а не хороший.
— Видно же, что не увлекается гулянками!
— Ба, я думала, ты крепко спишь! Снотворное выпила…
— Оно меня уже не берет, Васенька. Так что я все слышала, но предпочла остаться у себя, чтобы не мешать вам общаться. Поговорили?
— Немного, — вздохнула я и снова вытерла слезы.
— Так чего ревешь? То, что с гулянки пришел? Ну ничего страшного. Не все спиваются, как мой Сенька и его Галка… — пробурчала бабушка, имея в виду моих родителей.
— Не в том дело. У Крестовского был повод немного повеселиться, успешный контракт, вечеринка… — вытерла слезы.
— Значит, не стоит переживать. Тем более, он не куда-то там двинул искать приключений, а к тебе приехал. Это о многом говорит, — шепотом поделилась бабушка. — Вот мой Леша тоже всегда с гулянок ко мне приходил. Ой, дурак был, прости господи! Такого иного натворит, а потом придет, сложит ко мне свою дурную голову на колени и хоть бей его, хоть режь, но рука не поднимается.
— Крестовский, бабуль.
— Крестовский, — поправила себя. — Молодой еще. Главное, чтобы плохое не творил, а небольшие глупости можно и позволить…
Я заплакала еще горше. Почти в голос.
— Ну-ну… Чего ты? — удивилась бабушка. — Он тебе такие красивые комплименты говорил. Не ври, я все слышала. А как он на тебя смотрит!
— Откуда ты это знаешь?
— В передаче увидела. Глаза у него на тебя горят.
“И не только глаза!” — подумала я некстати, но уверенности это мне не добавило.
Наоборот. Стало только хуже. Я поняла, что влюбляюсь в этого гада, циничного мерзавца, оказавшегося слишком напористым и обаятельным… Слишком… В нем всего — с избытком, и меня к нему тянет фатально.
— Нельзя, бабуль. Нельзя мне быть с ним!
— Так вроде не женат и не болен…
— Все хорошо, бабуль. Кроме одного!
Бабушка навострила уши.