Вик провел ладонями вверх, поднимая короткое свободное платье, открывая себе нереальный вид на соединение их тел, и это буквально с ума сводило.
Чистое плотское удовольствие, самый простой, самый естественный вид кайфа. Сейчас больше похожий на что-то сакральное. Потому что непонятно, кто кого имеет. Кто кого берет.
Снегурка выгнулась, ударившись спиной о руль, застонала протяжно, не прекращая двигаться, все сильнее и сильнее. Пальчики ее метнулись вниз, к клитору, Вик перехватил, дернул на себя, роняя на грудь и опять вжираясь, уже без прежней нежности, в испуганно распахнутые губы, задвигался сам, вбиваясь снизу, четко ловя ритм и добиваясь от нее всего, чего ему так хотелось.
Она кончала настолько вкусно и долго, что утащила Вика за собой практически сразу. Бесконтрольно.
Он опомнился, только когда сумел зубы расцепить на нежной шейке.
Сашка лежала на нем, жалобно, длительно всхлипывая, гладила обессиленно тонкими пальчиками, что-то шептала.
А Вик ловил себя на том, что хочет еще раз. И еще. И еще.
Потому что теперь уверен на все сто процентов, что каждый раз с ней будет чем-то новым.
И хотелось понять, что будет. Как будет."
"Это заводило и бесило одновременно.
22. В постели сына хозяина
Вот второй раз в моей жизни происходит такое.
Просыпаюсь утром в незнакомом месте.
В этот раз, в отличие от новогоднего утра, которое я точно на всю жизнь запомню, в голове бедлама нет. Все вполне определённо и четко.
Я помню, с чего все началось. В машине.
Я помню, чем все завершилось. Здесь. В его квартире.
Но дежавю имеется.
Хотя бы потому, что, как и в прошлый раз, выбраться — никак.
Не откатиться, не выползти от зверюги.
Виктор лежит на спине, я — у него груди, прижатая мощной лапой. Стоит пошевелиться — цепкие пальцы стискиваются. Прямо на заднице.
Предупреждает так.
А если второй раз попробую двинуться, сразу всей массой под себя подминает. И трахает.
Спросите, откуда я это знаю?
И правильно. Не спрашивайте.
Среди ночи пыталась сползти водички попить…
Попила. И даже три раза.
Нет, в принципе, лежать мне удобно.