Целовала. Кайфуя от вкуса. От запаха. Сейчас не буду. А то проснется. Хотя, хочется…
Вообще, надо бы как-то скатиться с этой живой подушки, а то трогаю-трогаю… И уже неудобно немного.
Ноги мои с двух сторон от его тела, животом к животу прижимаюсь, к верхней его части, к первым твердым кубикам. А щекой недавно совсем к плечу прислонялась, когда спала.
И теперь хочется трогать губами кожу на мощной шее, кадык обцеловывать, подбородок твердый. И губы. Красивые. Такие красивые! Что он ими выделывал сегодня ночью! Ка только не сожрал целиком!
А я бы и не отказалась.
Так… Лежать становится вообще плохо. Еще немного, и он это почувствует.
Надо вниз чуть-чуть… Тем более, что, кажется, фаза глубокого сна у него. Лапа с моего зада сползла.
Мягко двигаюсь ниже, по сантиметрику, по чуть-чуть… Вроде все нормально, процесс идет.
Теперь приподняться и ногу перекинуть.
— Куда? — хриплый со сна голос напоминает рык зверя.
Ой…
Лапа, вроде только что спокойно лежащая на кровати, опять на моей заднице! И прихлопывает плотно!
— Лежать.
Понимаю, что явки провалены и надо колоться. То есть говорить правду.
— Я прост… Я, понимаешь… На работу… Вот… Грым… Ой! То есть Валентина… Она…
Бляха муха, Сашка! Соберись! Чего несешь?
Судя по неожиданно острому взгляду синих прищуренных глаз на мое красное лицо, Виктор тоже считает, что я несу бред.
И не вовремя.
Меня уже двумя ладонями прижимают к средним кубикам живота, прямо промежностью. А потом…"
"— Ой… Вик… — я ощущаю уже готовый к работе член — вот уж кому отдыха вообще не требуется, трудоголик, мать его — и начинаю торопливо бормотать, стараясь лишний раз не дергаться.
Айкаю я по вполне понятной причине. Все то время, что лихорадочно пытаюсь пробудить в сыне хозяина хоть какое-то понимание ситуации и сострадание к моей горькой подневольной судьбе, он мягко, но неотвратимо продвигает ладони вниз.
Вместе со мной, естественно.
А, учитывая, что внутри все начало пульсировать с того самого мгновения, когда я пальчиком по его груди принялась водить, понятно, насколько мой организм рад такому продвижению. Член скользит легко, заполняет сразу, до упора.
И да, остается только айкать в такой ситуации.
Отталкиваюсь от твердой груди, упираюсь ладошками в живот. Смотрю, как мне кажется, укоризненно.
Кажется, наверно, потому что никакой реакции. Вернее, никакой, нужной мне реакции.