Но там все друг друга знают, там новых нет. Тем более чтобы назначить человека сюда на ответственный пост. Ты точно сказал, что это не слесарь и не механик. Он владеет ситуацией, у него есть доступ к информированным людям. По крайней мере, он имеет возможность общаться с большим количеством знающих людей.
– Косвенно вхожий на аэродром или в штаб 1-й перегонной дивизии, – начал загибать пальцы Шелестов.
– Нет, там может быть помощник резидента. Завербованный, купленный или запуганный им человек, но не сам резидент.
– Местная милиция, – продолжил перечислять Шелестов. – Гарнизонная комендатура? Там вполне могут оказаться люди с чужими документами.
– Согласен, – кивнул Коган, – надо сделать запрос на руководство, старших командиров. Часто очень всплывают люди, у которых из родни никого не осталось или вышедшие из детдома. На фронте погибло все подразделение, никого, кто с ним служил, не разыскать. Такие темные личности мне за время работы следователем попадались. Удобная легенда. Дальше…
– Районная больница, – прищурился, глядя на Бориса, Шелестов. – А как тебе кандидатура заведующей больницей Артамоновой?
– Что? – Коган недоверчиво посмотрел на Максима, полагая, что тот шутит.
– Ну, я думаю, что ты согласишься со мной, что Артамонова не баба, а вполне интеллигентная и умная женщина.
– Ладно, тоже вариант, – подумав, согласился Коган. – Еще кто?
Рабочий день в отделении милиции на Палихе начался как обычно. Выходили на дежурство постовые милиционеры, возвращались те, кто нес службу ночью. В дежурной части шла смена.
Но наблюдали за отделением милиции и другие люди. Те, кто тоже остро воспринимал действительность во всех ее деталях. Те, кто умел видеть и делать выводы.