И только маленький Сирмаи отважился предложить еще порасспросить доктора о загробном мире. Сейчас он, наверное, все расскажет, потому что боженька, видно, еще не успел запретить ему это. Жалко было бы упустить такую возможность.
Барон, вернувшийся из канцелярии, также ухватился за мысль, высказанную мальчиком: а что, если все-таки произошло убийство? Дух доктора, возможно, сумел бы назвать убийцу. Уж он, Дёри, показал бы тогда господам комитатским заседателям, на что способен старый солдат! Он создал бы видимость, что это он своим чутьем распутал нити преступления.
— Правильно! Поговорим с духом! Только позвольте мне его спросить.
Однако об этом не могло быть и речи. Страшный случай лишил всех храбрости. Никто не решался даже приблизиться к колдовскому столу.
На улице тем временем стало темно, хоть глаз выколи. По оконным стеклам забарабанили первые капли дождя. Теперь уж и это действовало на нервы.
Гости по одному начали прощаться; каждый из них просил у барона провожатого с фонарем, чтобы добраться до дому.
— Когда вы собираетесь ехать?
— Сразу же на рассвете.
— Хорошо, я прикажу кучеру.
— Тогда, если разрешите, мы простимся с вами.
— Благослови вас бог, мои мальчики! Смотрите не забывайте о своем обещании.
Барон не мог заснуть всю ночь. Мебель в комнате трещала и поскрипывала, стакан с водой на ночном столике лопнул, — словом, ему чудились различные таинственные знамения.
«Хорошо, хорошо, друг Игнац, я уже еду, я сейчас же еду.
Как только на востоке заалело, он встал и помчался к месту происшествия.
Дёри не обнаружил ничего подозрительного. Старый Медве лежал на земле, под хилым грушевым деревом, с открытыми глазами. Застывший взгляд его остекленевших глаз был странен; казалось, он хотел что-то сказать. Очевидно, старика по дороге хватил апоплексический удар.
Когда барон склонился над ним, он услышал тиканье карманных часов доктора.
— Есенка, вынь у него из кармана кошелек, часы, бумаги.