Алишер кардинально изменился, стоило в столовую войти его дочери — холодный взгляд значимо потеплел, резкость ушла с лица, а улыбка сделала его лицо мальчишеским и озорным.
— Доброе утро, Мари, — сказал он дочери. — Я проверял на трупах одно новое заклинание, и оно не сработало должным образом. Пришёл сказать, чтобы вы завтракали без меня. Не могу пугать своим видом трёх дам.
Мариям внимательно посмотрела на Сару и широко ей улыбнулась.
Сара в ответ подарила свою улыбку этой малышке. Мариям была настоящей куколкой — миниатюрная, белокурая, с большими зелёными глазами.
Мариям подошла к Саре и цепко ухватила её за руку. Потянула Сару к столу.
— Тогда пошли скорее. Я очень голодна! — сказала Мариям.
Сара посмотрела на дверь, но там уже никого не было. Алишер ушёл.
«Прекрасное начало дня», — мрачно подумала Сара. — «Новый день начался, а мы с ним даже словом не обмолвились».
* * *Алишер возвращался в свои покои.
Он всю ночь провёл в своей лаборатории — не мог уснуть после устроенного Сарой «сюрприза». Перед глазами так и стояла эта несносная женщина в невероятном платье! Эти ноги, грудь, губы… Она была настроена на ночь любви. Нужно было только принять её дар, но что-то остановило его и он разозлился! Разозлился на себя, на неё, что так соблазнительна и так красива! В Саре не было ни капли страха или сомнения, присущие юным девам.
— Бездна! — выругался он сквозь зубы."
"А как она уговаривала его! Сначала догнала его, а потом так бесстрашно и прямо смотрела в его глаза. Приводила доводы, просила дать шанс, чтобы стать настоящей семьёй.
Семья. Для Алишера семьёй была только Мари и отец, который уже не находился среди живых.
Довериться женщине? Впустить её в свой мир, в свою душу? Чтобы его потом, как и отца ударила ножом в спину? Предала, вырвала сердце из груди и растоптала его?
Нет.
«Но, проклятье! Сара была так убедительна! А сегодня, как она смотрела на меня. В её глазах так и застыл вопрос…»
Алишер разозлился сильнее, но мысли-предатели так и лезли в его голову.
Ворвавшись в свою спальню, он резкими и дергаными движениями сорвал с себя одежду и направился в ванную.
Но ни холодная, ни горячая вода не принесли покоя ни ему самому, ни его плоти.