И, по-моему, она с радостью падает назад на кровать. Рывком подминаю ее под себя. Она ахает от неожиданности, ее сонные глазки распахиваются. Молча всматривается в мои глаза. Мои губы скользят по ее скулам, щекам. Подбираясь к губам. Ее дыхание становится резче, пальчики впиваются в мои плечи. Мы целуемся под неугомонный звонок телефона. Елизавета дергается подо мной, пытается оттолкнуть.
– Я так не могу, – наконец говорит она, когда я отрываюсь от ее вкусных губок. – А вдруг это что-то важное.
Со стоном скатываюсь с нее, она быстро поднимается и бежит совершенно голая к телефону.
– Татьяна, успокойся! Этого просто не может быть. Я сейчас приеду, – взволновано почти кричит она.
Да что произошло? Она сбрасывает звонок, нервно и растерянно оглядывается по сторонам, ищет свою одежду. Быстро встаю, подхожу к ней.
– Лиза, что случилось? – спрашиваю ее.
"– Я не знаю. Ничего не понимаю, – она почти плачет. Не прекращая метаться по комнате, собирает свою одежду. Подхожу к ней, заставляю остановиться. Разворачиваю лицом к себе.
– Елизавета, объясни мне, что происходит! – требую я.
– Я не знаю, звонила Татьяна. Она говорит, что в моем кафе люди из Роспотребнадзора. Говорит, что почти перевернули всю кухню. Предъявляют мне несоблюдение санитарных норм. Говорит, поступила жалоба в прокуратуру о массовом отравлении людей.
– Лиза, послушай меня. Успокойся. Это просто какая-то ошибка. Мы сейчас поедем туда и все выясним.
– Да, хорошо, – уже спокойнее говорит она. – Но только поехали быстрее. Ты понимаешь, чем это может мне грозить?
– Лиза, я сказал, успокойся. Ничем тебе это не может грозить! Просто ошибка.
Ее телефон снова начинает звонить. Она быстро поднимает трубку.
– Елена?! – удивленно отвечает она. Я замираю. Поднимаю брови. И Елизавета подтверждает мои подозрения, медленно кивая мне в ответ. Вот черт, ну зато теперь мне стало все понятно!
ГЛАВА 11
Роберт
Ведь знал, что Елена не будет сидеть на месте и молча наблюдать. Ожидал чего-то подобного. И это моя очередная ошибка. Я должен был это предвидеть. Выхватываю телефон у растерянной Елизаветы.