Оглядываюсь по сторонам, осматриваю мебель, стены. Все кажется таким пустым и безжизненным. Делаю все на автомате: принимаю душ, расчесываю волосы. Одеваюсь. Иду на кухню, открываю полупустой холодильник, долго изучаю его содержимое. Варю кофе, выпиваю его, съедаю одно печенье, не чувствуя вкуса. Прохожу в спальню, натыкаюсь взглядом на незастеленную кровать и понимаю, что я не меняла постельное белье с того момента, как мы с Робертом последний раз здесь спали.
Медленно подхожу к кровати, сажусь на нее, веду руками по простыням, подушке, на которой он спал.
Нащупываю на груди подаренный им крестик, сжимаю его в руке. У меня начинают дрожать руки, к горлу подступает ком, глаза начинают слезиться, но я сдерживаю слезы, пытаясь не плакать. В мою голову въелись слова Дана: «Перестаньте его оплакивать». Я не хочу его оплакивать. Это слово звучит очень жутко. Еще раз глубоко вдыхаю его запах и понимаю, что так пахнет моя жизнь.
Слышу громкую мелодию телефона, от которой подскакиваю на кровати. Оглядываю комнату, в которую бьет солнечный свет. О боже, я уснула, я просто провалилась в сон. Беру телефон, который продолжает звонить. Смотрю на время – девять утра. Я проспала весь вечер и ночь. Звонит Ксения. Поднимаю трубку.
– Алло.
– Ну наконец-то я до тебя дозвонилась, – слишком эмоционально говорит она, сердце тут же замирает.
– Что случилось?
– Случилось, Лиза, случилось, – бодро и громко говорит она. – Лизочка, он очнулся, он пришел в себя еще ночью. Сейчас его переводят в палату. Ты понимаешь меня?
Застываю на месте. Мне кажется, я не могу вздохнуть от дикой радости. Не могу вымолвить ни слова, слезы начинаю катиться сами собой. Господи, он очнулся. Спасибо.
– Лиза, ты слышишь меня? – кричит в трубку подруга.