А потом решим, что дальше делать?
– Чтооооо? – тон подруги мне показался каким то агрессивным. Что ж, вполне объяснимо, не каждый день в твой дом врывается убийца с пистолетом. – У тебя есть ключ? То есть, мы тут битый час околачиваем порог, дети голодные, я на грани нервного срыва. А у тебя есть ключ? – вкрадчиво поинтересовалась Зайка, и у меня появилось стойкое ощущение, что сейчас меня будут бить. Возможно даже ногами. Даже Варюшка перестала пытаться достать Вовочку и теперь смотрела на меня как кукушонок Мидвича из старого фильма про проклятую деревню.
"– Ну, это… – промямлила я, роясь в сумочке в поисках ключа, который Гришаня выдал мне месяца полтора назад, когда строил планы на нашу совместную жизнь. Точнее, строил то он в тот момент планы, как меня затащить в постель, и меня это жутко выбесило. Я даже хотела запустить связкой в его многозначительную морду, но смалодушничала. – Зай, это неприлично же. Мы не близки с Гриней настолько.
– Я тебе потом скажу, что неприлично,– рявкнула раскрасневшаяся фурия, выхватила у меня из ручонок сумку, быстро нашла ключи с брелоком в форме сердечка и открыла таки пещеру Алибабы. По крайней мере лицо у Заи было именно как у того дракона, что обычно охраняют скрытые сокровища: разъяренное, но воодушевленное. Она сейчас была похожа на Годзиллу, способную смести на своем пути несчастный мегаполис. Даже Вовик восторженно замолчал, почуяв торжественность момента.
Странно, но свет в квартире горел.
– О, ма, это же туфельки Бастинды,– прошептала Варюшка, спуская на пол занервничавшего Барабона, до этого мирно спящего за пазухой своей хозяйки.
– Не неси ерунду, ты ошиблась – рассеянно ответила я, прислушиваясь к тихим звукам в недрах, совсем даже не пустой, квартиры. Ну откуда бы тут взяться обуви пиявки, с которой… К которой… Проклятый мамонт. Даже детей у меня почти украл. Я же вижу, как они тоскуют по этому бездушному гаду. И я тоже, по – моему скучаю, черт бы его подрал.