– Инженер двинулся дальше шаткой поступью, стал ускоряться, догнал Мухавца, который стоял на вершине пригорка, согнувшись в три погибели, со свистом дышал.
Начал отставать Хлебников, хватался за деревья, потом застрял между ветками кустарника как муха в паутине, тужился, не мог пролезть.
К нему подбежал озлобленный Федор Ванин, вскинул автомат.
– Мужик, ты какого хрена?..
– Ой, да ладно тебе, – выдавил из себя журналист. – Все равно стрелять не будешь, так нечего тут.
– Еще как буду, – заявил Федор.
– Так как я вылезу, если застрял? – просипел Хлебников.
На него навалился сзади Григорий, несущий ручной пулемет, выдавил из кустарника. Тот покатился по снегу. Красноармейцы подхватили его под локти, стали поднимать.
По приказу Шубина все застыли, заткнули рты. В лесу стояла оглушительная тишина. Снег не падал, ветер отсутствовал, застыли деревья с пышными лапами.
– Привал пятнадцать минут, – пробормотал Глеб. – Кто тут самый остроглазый? Григорий, будешь наблюдателем.
– Придется и мне, – с тяжелым вздохом сказал Федор. – А то ведь не справится, загубит простое дело. Потом объясняйся за этого недотепу…
– Федька, шел бы ты лесом! – начал возмущаться Григорий, потом отмахнулся.
Мол, да и леший с тобой.
– Папиросу дайте, – попросил Мухавец. – Отобрали курево, спички, часы. Почему, не понимаю? В чем вы нас продолжаете подозревать?
– Держите. – Шубин протянул ему пачку и спички.
Он смотрел, как каждый из них трясущимися пальцами доставал папиросу, разминал, прикуривал. Дымили они с жадностью. Серые лица расслаблялись, но глаза настороженно скользили по лицам бойцов.
– За кого вы нас принимаете, товарищ Шубин? – спросил Мухавец. – В отряде нам ничего не стали предъявлять, изолировали от всех, гноили в землянке, обращались как с последними врагами народа."
"– Это не так, – заявил Шубин и сухо улыбнулся.
– Позвольте вопрос, товарищ Шубин, – хрипло сказал Хлебников. – Нас подозревают в чем-то ужасном. Хотелось бы знать, всех или кого-то одного?
Шубин какое-то время молчал, потом заговорил:
– В октябре текущего года в плен немецко-фашистским захватчикам сдался начальник штаба стрелковой дивизии полковник Амосов Николай Федорович.