Было здорово так подробно с ним беседовать.
Тем не менее поездка показалась мне нескончаемой. Наверное, из-за тоски по родным.
Наконец мы прибыли на Галлатинский хребет – почти нетронутую дикую местность с лугами, лесными массивами и реками. Джеймс Бриджер припарковал свой неброский автомобиль на боковой дороге за деревьями, где его бы никто не заметил. Учитель вылез из машины, потянулся всем своим долговязым телом и почесал щетинистый подбородок.
– Я весь в предвкушении диких выходных в горах! – Он повернулся ко мне.
– Хорошо вам провести время. Спасибо за всё, мистер Бриджер.
Должно быть, заметив моё волнение, Бриджер обнял меня и похлопал по спине:
– Всё будет хорошо, вот увидишь. Твои родители придут в восторг от того, как ты возмужал.
И вот уже на куче одежды стоял койот с серо-буро-серебристым мехом и острой мордой. Я помог ему убрать одежду в машину и превратился в пуму. Мои раны почти зажили, и я был полон сил. С решительным видом я пометил ближайшее дерево – оставил на его коре следы когтей и пахучую метку.
Караг здесь!
Он здесь – и не уйдёт отсюда, пока не найдёт тех, кого ищет!
Сначала я нашёл следы: родители, разумеется, тоже пометили свою территорию.
Но родители, конечно, знали свои владения куда лучше меня, от них мало что могло укрыться. Вскоре ко мне подбежала гибкая светло-коричневая хищная кошка и, радостно мяукая, бросилась ко мне. Моя мать Нимка!
– Караг! Ты здесь! Наконец-то ты здесь! – Её мысли были исполнены силы, любви и радости.
– Я тоже скучал по тебе, мама, – только и сумел вымолвить я. Мы с урчанием прижимались друг к другу, облизывали друг другу морды, тёрлись головами. Я не мог на неё наглядеться, не хотел больше отходить от неё ни на шаг… Но тут из кустов вышла Мия. Поскольку мы с ней виделись совсем недавно, она не слишком расчувствовалась.