— Как можно не узнать мужика, с которым провела огненную ночь, а весь оставшийся отпуск при каждой мысли о нем запускала ладошку в трусики?
— Я запомнила татуировку и него на шраме после удаления аппендицита, но тогда у него была борода!
— Минуточку, ты хочешь сказать, что ты узнала бы его без штанов, а без бороды — нет?
Я обессилено роняю голову на руки.
— Как мне от него теперь добиться утверждения проекта?
— Ты уверена, что сейчас именно этот вопрос главный? — осторожно уточняет Аня и машет официанту. — Нам, пожалуй, коньячку.
— На двоих, — вежливо уточняет юноша.
Анька приглядывается ко мне повнимательнее и быстро определяет дозировку успокоительного:
— Не-а. На нос.
Н-да, возможно, Аня права. Вопрос с проектом сейчас не главный. Кое-что стоит более остро.
— И что ты думаешь? — подруга возвращается к прерванному разговору.
— Вот давай не будем сейчас из пустого в порожнее переливать, — психую я. — Что я думаю, я тебе уже говорила: «Это п****ц!»
— Ну уж прям! Да что такого-то случилось? Вы же не родину продали.
Мы обе хватаемся за мобильники и гуглим. Обе синхронно выдыхаем. Не женат.
— Вот. Ничего страшного не произошло. Ну гульнули, тряхнули исподним, с кем не бывает. Все хорошо!"
"— Аня, он мой босс! Я с ним работаю!
— Катя, ты когда его в последний раз на работе видела?
— Это неважно. Это получается служебный роман! И вообще, он дал понять, что наша беседа не закончена, а он если говорит, то выполняет.
— А ты откуда знаешь?
Я краснею от прилива неприличных воспоминаний.
— Довелось убедиться.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — намахнув румочку выдает Аня. — Ты, конечно, девка хоть куда…
В этом месте я, уже тоже откушавшая, прыскаю со смеху.
— … и достойна самого лучшего самца, но, боюсь, этот твой Коршунов — птица не нашего полета.
А теперь мы хихикаем обе. Прекрасная игра слов! За это стит выпить, и мы выпиваем.
— Может, ты и права, но это как-то обидно, — вздыхаю я.
— Жизнь неровна, — признает подруга.
Я напрягаюсь:
— А что ты имеешь ввиду под «не обойдется»?
— Тут возможны варианты, но предсказать не берусь. Но ты ведь не жалеешь, что соблазнила этого Коршунова?
— Соблазнила, громко сказано, — отпираюсь.
— Простынку первой сбросила ты, так что, прикинь, жертва харрасмента — он!
За такими бестолковыми разговорами мы сидим почти до девяти.