Кто придумал кличку, которая сразу же прилипла к Йохану, неизвестно. Но с первого дня появления в «крепости» нового сотрудника все называли его Умником. И если сначала в этом слове сквозила пренебрежительная насмешка истинных над тем, кто никогда и мечтать не смел о Шанно-Лансине, то через полгода прозвище произносилось уже с заглавной буквы.
«Умник сказал… Умник полагает…» — это воспринималось как окончательное, самое верное заключение по обсуждаемому вопросу.
Да, Саллер не прогадал, назначив на пост начальника контрразведки одного из самых молодых деканов Высшей магической школы.
Посетитель молча поклонился, стек в кресло, стоявшее возле стола, аккуратно сложил руки на коленях и уставился на начальника непроницаемо-бесцветными глазами.
— Ты занимаешься аналитикой по посольству Онижа?
Легкий кивок в ответ.
— Тогда я кое-что дополню. Уточни, перепроверь, подумай и к завтрашнему вечеру предоставь план действий с учетом новых сведений.
Йохан доверял Саллеру и никогда не задавал лишних вопросов.
Когда дверь за Умником закрылась, герцог устало откинулся на спинку кресла. Первоначальное возбуждение, вызванное догадкой об участии во всей этой истории Онижа, усилилось беспокойством о Трэе и Мэарин.
Яростное сражение, гибель Вильма и его отряда, смерть Трэя, очередное похищение Мири. Связанную и бесчувственную ее перекидывали через спину коня и увозили в неизвестность. Поместье догорало в предрассветных сумерках.
Он понимал всю абсурдность своих переживаний, но никак не мог от них избавиться. С усилием подавил желание немедленно отдать приказ о выделении «для неотложных нужд» полусотни истинных, послать их в Эрменлейв и немедленно отправиться следом.
И все же… все же…
Снаружи совсем стемнело. На улице начали зажигать фонари, где-то вдалеке приветливо затеплились окна домов.