— Страшно, — призналась, поежившись, и поняла, что, сама того не желая, сказала чистую правду.
Несмотря на то, что напротив сидел сильнейший маг Намарры, а в десяти шагах обретался его отряд, мне с каждой секундой становилось все неуютнее.
Небо по-прежнему оставалось безмятежно-синим, но гибкие узловатые ветви сплетались над головами так плотно, что почти полностью скрывали его, и солнечные лучи, тускло поблескивая, едва пробивались сквозь пышную листву. Под гигантскими деревьями залегли густые глубокие тени.
Нет, не стану слушать.
— Миледи, что с вами?
Негромкий окрик — и сковавшее меня оцепенение схлынуло. Тени съежились и замерли, словно затаившись, а невнятное бормотание истончилось, утонуло в шелесте листьев. Ушел дискомфорт. Вокруг шумел лес, свежий, тенистый и совершенно безопасный. Снова запели-засвистели угомонившиеся на какое-то время птицы, и перестало беспокоить давящее ощущение чужого взгляда — холодного, пристального.
Что это было?
— Марусь? — Теперь заволновался и «муж».
Повернулась к нему, вскользь отмечая, как нахмурился герцог, услышав Петькино «Марусь». Ничего, пусть привыкает. Чем быстрее он перестанет обращать внимание на то, как мы обращаемся друг к другу, отнеся это к глупой прихоти вечно воркующих друг с другом молодоженов, тем лучше.
— Все в порядке? — продолжал допытываться брат.
Окунулась во встревоженную яркую голубизну его глаз.
— Потом расскажу, — пообещала мысленно.
На миг прикрыла ресницы, а потом улыбнулась обоим мужчинам.
— Простите, неприятные воспоминания. Похищение, пожар… То, как обошлись с Трэем… Милорд, нападение на нас и этот самый межмировой портал — они как-то связаны?
Затаила дыхание, ожидая реакции Саллера.
Рисковала ли я? Безусловно.
Да, я рисковала, но все-таки спросила — как выяснилось, больше информацию взять неоткуда.