Она лучше меня знает, как общаться с парнями. Я набиваю рюкзак привычной одеждой. На природе лучше отдать предпочтение штанам и гольфам. Комары там, как слоны, особенно у речки, лучше взять одежду максимально закрытой, да и по вечерам не так жарко, чтобы дефилировать в коротких шортах и топах.
Когда рюкзак собран, часы показывают девять. В это время мы должны были собраться на кухне, чтобы выпить кофе. Какие-то звуки я уже уловила. Это или Боря проснулся, или… даже думать не хочу. Пока понятия не имею, как буду смотреть Глебу в глаза.
Впрочем, долго оставаться в комнате мне не позволяют. От громкого стука в дверь я подпрыгиваю на месте и бегу открывать. С грохочущим сердцем поворачиваю защелку двери и дергаю ручку вниз.
– Проснулась уже? – брат вихрем влетает в комнату.
– Ага. Даже собраться успела.
– А не выходила чего? Ты, кстати, не в курсе, Глеб ночевал у нас или ушел?
– В смысле? – переспрашиваю непонимающе.
– Его нет в квартире. И на звонки он не отвечает.
– Я не знаю. Когда я уходила, он еще был в квартире.
И он точно не уходил. По крайней мере, я не спала часов до четырех и звука открываемой входной двери не слышала.
– Блин, дозвониться не могу. Аль, сделаешь кофейку, пока я буду выяснять, едет ли Глеб?
Я быстро семеню на кухню и включаю кофемашину. Слова брата прочно врезаются в сознание. Выяснять, едет ли Глеб?
Это из-за того, что случилось ночью? Из-за нашей близости?
Чем больше проходит времени, тем сильнее я себя накручиваю.
Я чувствую укол вины. Он наверняка хотел поехать с друзьями, а вещи свои забрал и передумал из-за меня.
– Стёп, ты к Глебу не звонил?
– Да нет, думал, он с вами. А что – передумал?
– Да пока не понимаю.
Я молча сижу на заднем сидении и смотрю в окно. Разговаривать ни с кем не хочется, да и ехать, если честно, тоже. Я не думала, что так получится. Зря вообще вчера пыталась его вывести из себя. Ничего хорошего по итогу не получилось. Он ценит дружбу с Борей и понимает, что вчера переступил черту, а я…
Зачем я полезла вообще? Обещала ведь себе, что ни на что надеяться не буду, а удержаться не смогла.