– А в том, что стоит кровать под большим мансардным окном, из которого видно верхушки деревьев и все звездное небо чистыми ночами. Вид закачаешься. Умиротворяет, честное слово. К тому же просторно там, мне нравится, я иногда именно в мансарде сплю, когда успокоиться надо или подумать.
– Ну, заинтриговал, – посмеялся Саргин и решил: – Пошли посмотрим.
Конечно, он выбрал мансарду, без вариантов!
Пространство сеней оказалось как бы разделено на две зоны – над меньшей, у входа, не было второго этажа, и в высоту она простиралась аж до потолочных балок крыши, а над большей частью расположилась мансардная комната, отделенная деревянной стеной, к двери которой вела солидная стационарная лестница с перилами.
Тимофей лежал на спине, закинув руки за голову, и чувствовал странное спокойствие и ожидание чего-то светлого и искрящегося, некой еще непонятной радости, интриги, как ждешь в детстве будущий праздник.
Никогда Тим подобного не испытывал и сильно удивлялся себе.
Пахло сухими травами, яблоками, прогретым смолистым деревом, и, разумеется, по всем законам вредности к вечеру дождь прекратился, и в большое окно в скате крыши над кроватью открылось во всей красе непостижимое черное небо, переливаясь светом мириад звезд и величественно протекающим по нему Млечным Путем.
И было так хорошо и необычно, что Тим за пару секунд до того, как окунулся в сон, подумал, что, наверное, такие чувства испытывают дети в счастливом детстве.
С девушкой Степанидой Тимофей столкнулся на следующее утро в кухне, после того как, сделав легкую пробежку в удовольствие, совсем немного размявшись и приняв душ, отправился завтракать.
– Почему вы встали? – наехал он недовольно на «пациентку». – Кажется, вам предписан постельный режим, а мы с Василием Трофимовичем почти клятвенно обещали докторам следить за исполнением всех их рекомендаций.
– Да все нормально. У меня так уже было, однажды я сильно переутомилась, нанервничалась, и поднялась очень высокая температура, но стоило поспать денек, и все сразу прошло.