Его веки медленно моргают.
– И что мне с тобой делать?… – присаживаюсь рядом с ним на стул. – Видишь, как вышло, Григорий. Рая ведь любила тебя когда-то. Вы могли бы быть счастливы. Сейчас ты проходил бы курс реабилитации в лучших клиниках Европы. Она бы заботилась о тебе. Семья – это всё! Но ты не захотел так. Не захотел семьи. Начал ее ломать. Последнего близкого человека растоптал. Довел до крайних мер. А вот теперь ты овощ. Одинокий беззащитный овощ. Подвижность конечностей тебе уже не восстановить. Время потеряно.
Взгляд становится испуганным. Давление и пульс, судя по ускоряющемуся попискиванию приборов, начинают расти.
– Ну, а какой смысл так существовать? Ты же понимаешь, что Рая не приедет и не позаботится о том, чтобы тебя перевели в какое-нибудь достойное учреждение. Ты здесь, – опять снижаю я голос, – под чужой фамилией. Соц. работники оформят тебя как социального пациента без документов и упекут в государственный интернат для инвалидов.
Давление растет. Он судорожно подергивается.
Трус.
– Ладно, – ухмыляюсь я. – Живи, овощ. Будем решать вопрос по-другому.
Я не убийца. Нет, когда вынужденно, моя рука не дрогнет. Но вот так, добивать – не хочу мараться.
Выхожу в коридор.
Что будешь делать, Волк? Как остановить его шутера? Найти Раю – вопрос времени.
А чего тут думать, Волков?
Григорий за тебя уже придумал, как закрывать неудобные рты.
Ищу телефон своего коллеги.
Вокруг какая-то врачебная суета. Мимо бежит медсестра, задевает меня плечом, отхожу в рекреацию.
Долго не берет трубку. Окей, перезвоню позже.
Иду к лифту. Он перезванивает сам.
– Аарон Давидович…
– Мужчина, – догоняет меня медсестра. – Это Вы сейчас были у Дементьева?
– Секунду… – опускаю я трубку.
– Кого?… Нет. А! – черт возьми! – Да. Я.
– Вы родственник?
– Нет, а что такое?..
– Инфаркт у него… давление подскочило! Сердце остановилось. Всё. Так часто бывает… после инсульта.
– М… Спасибо.
Фартит!
– Что?..
– Спасибо, что сообщили! Я родне сейчас позвоню.
Захожу в лифт. Поднимаю обратно трубку.
– Аарон Давидович, вопрос решен.