Софья…
Это всё ты виновата, жадная девочка! Сколько можно?..
Протираю со стоном лицо руками.
Что там у нас?
Кит не в деле – это точно. Ему еще неделю хромать, как минимум.
Софья тоже пока не в тему.
Коркин, Ментал…
Набираю сначала Петьку.
– Доброй ночи, Коркин. Подъем!
– Да я, бл*ть, еще и не ложился.
– Давай, дуй в офис. Прямо сейчас.
– Волк, не могу я прямо сейчас! Я в участке.
Коркин – очень мирный и уравновешенный парень, и практически сразу до меня доходит…
– Аленка?
– Мхм… менты забрали за драку.
– Вот зараза мелкая! Адрес скидывай, приеду сейчас.
* * *
– Я, бл*ть, не могу больше с ней! – нервно курит на крыльце Петька. – Ни*ера не слушает! Вообще нет тормозов. Вообще!! Коза!!!
– Сейчас установлю.
После непродолжительных баттлов в ментовке, отваленного бабла пострадавшей стороне и следаку, я вывожу их на улицу, к машине.
– Три часа, – смотрю я на часы. – Три!!!
– Алёна в машину. Коркин, покури пока и такси ей до дома вызови.
Открываю ей переднюю дверь, рядом с собой.
– Где живет твоя мама?
– Под Кемерово, в деревне.
– Отлично. Послушай меня, дорогая. Завтра ты берешь свой паспорт, покупаешь билет до Кемерово и исчезаешь в этих сибирских топях. Поняла?
– Да с чего это вдруг?! – начинает дерзить она.
– Потому, что если ты этого не сделаешь, то я прямо завтра увольняю твоего брата. А если я его увольняю, то не только тебе, но и всем твоим сестрам придется паковать вещи и валить до мамы. Он же всех вас тут содержит, кормит, учит, одевает.
Молчит.
– Ты мешаешь ему работать. А значит, срываешь работу и мне. Вместо того, чтобы выполнять свою работу, мы вытаскиваем твою задницу из ментовки. Я теряю деньги. Большие. Ты охренела, девочка.
Обиженно сопит.
– Я тебе ни брат, ни папа. Меня твои проблемы зае*али.
Губы дрожат, поджимает их, глаза на мокром месте.
– Не надо решать мои проблемы! Я сама их буду решать!
– Пошли.
– Куда?..
– Заберу обратно бабки, вернешься в камеру. Завтра снимут побои, сядешь по статье. После всех твоих приводов других вариантов у тебя не будет. Отсидишь по малолетке. Выйдешь. Страшненькой, облезлой, больной, затраханной надсмотрщиками. Накосячишь опять. Сядешь еще.