Их уже неодолимо тянуло в Долину Людей Льда, которая была совсем близко.
Путникам оставалось только надеяться, что никто из них не схватит простуду. Небольшой кашель или насморк их не пугал, их пугала опасность получить чахотку. В ту пору чахотка свирепствовала по всей Норвегии, и Ингрид с растущим страхом прислушивалась по ночам к громкому кашлю родителей. Они кашляли уже давно, и она надеялась, что к ее возвращению домой их кашель пройдет. Многие в приходе Гростенсхольм страдали чахоткой.
Вымокшие и продрогшие, Дан, Ингрид и Ульвхедин ехали по южному Трёнделагу.
Они часто сверяли дорогу с описанием Калеба. Наконец они въехали в долину, окруженную горами, которые когда-то так напугали Силье. Как она назвала это место? Вечерней Страной или Страной Тени?
Дождь немного утих, и прояснилось настолько, что стали видны горы. Только вершины их были еще скрыты темными, неповоротливыми облаками.
— Силье не зря дала этому месту такое название, — проговорила Ингрид.
— Не спорю, — согласился Дан. — Но сейчас нам следует найти себе ночлег, у тебя даже губы посинели от холода. Надо высушить одежду. Да и лошадям в такую погоду тоже требуется крыша над головой.
Все с ним согласились.
В большой усадьбе, где пускали путников на ночлег, играли свадьбу. Гостей съехалось много. Дан не хотел мешать торжеству, но хозяин уверил его, что всегда найдет для господ комнатушку.
Во время путешествия Дан и Ингрид обычно ночевали в одной комнате, их это не смущало, ничья невинность от этого не страдала. Ульвхедин же располагался где-нибудь на сеновале. Он не хотел показываться местным жителям. В Гростенсхольме его знали и уважали, но здесь его вид мог до смерти напугать какую-нибудь трусливую душу.
Когда они поужинали и немного обсохли, хозяева пригласили их принять участие в общем веселье, которое длилось уже второй день.
Дан и Ингрид переглянулись и с радостью приняли приглашение хозяев. Глаза Ингрид сияли — ей так хотелось немного повеселиться после долгой и трудной езды под дождем.
Вещи их были надежно защищены от воды, они не промокли, и у Ингрид было с собой подходящее платье, которое она могла надеть. Она не считала его нарядным, но оно далеко превосходило простые, хотя и красивые, платья местных крестьянок.