Вот что за блядь! — Бешеный Лис яростно погасил сигарету, — столько лет отмываешься, а потом родной сын — в говно! Один движением руки!
— Чего-то сложно… — Лис демонстративно проигнорировав выплеск ярости отца, трет висок, — а если бы ты не стал меня выручать?
— А я и не стал, — усмехается Бешеный Лис, — они не думали, что я тебя по этапу пущу. Надеялись, что захочу полностью отмазать. А я…
— А ты меня радостно в самую черную жопу запихал и перекрестился, блядь! — заканчивает за него Лис, и Демид Игнатьевич отвечает такой же усмешкой.
— Спасибо мне еще скажешь, щенок…
— Не устану благодарить, блядь.
— Потом любезности, — обрубает Камень, — что по шестерке? Выявили, кто?
— Нет, — говорит Бешеный Лис, — сначала, когда только Винта взял, всю цепочку отследил… И думал, что они наружку просто пускали по тебе. То, что это кто-то внутри мог быть… Ну, маловероятным казалось… А потом и спрашивать некого стало.
На этих словах Лис только цокает с досадой и морщится, показывая, что думает об отцовских методах допроса.
— Перестарался, да, — кивает Бешеный Лис, — разозлился очень.
— А когда выплыло про шестерку? — интересуется Камень.
— Пару месяцев назад. Чисто случайно, я обдумывал эту тему, вертел ее по-всякому… Ну не отпускало меня с некоторых пор, — словно оправдываясь, говорит Бешеный Лис, — и снова восстановил всю цепочку, по памяти, естественно, потому что никаких свидетельств не осталось… Потом поговорил кое с кем, чисто отвлеченно обрисовал, как головоломку, в которой чего-то не хватает… Понимаете, я тогда же тупо рубил все концы.
— Ну… У нас есть догадки на эту тему, — медленно говорит Лис.
И я, осознав, кого он имеет в виду, охаю сдавленно.
46
— Тошка? — вопрос вырывается сам собой.
Парни переглядываются, Бешеный Лис щурится:
— Тошка? Это кто?
— Это тот урод, который Васю увез тогда, пять лет назад, — коротко говорит Игнат, — тот, за которого она, по твоим словам, замуж вышла.
— Вот как… — Бешеный Лис задумчиво крутит в пальцах бокал, — интересно. Я не копал в эту сторону, честно говоря.
— А чего так? — недобро скалится Лис, а Камень молчит. И меня это молчание пугает больше прямой агрессии Игната.