Вася
— Ты в последнее время стала очень рассеянной, Вась, телефон не заряжаешь, не проверяешь вообще, кто звонил, вот как я должен это все понимать?
Голос Тошки, на расстоянии и в телефонной трубке — еще более нудный, чем в реале, когда он напротив стоит, вызывает головную боль.
Мне дико хочется послать его к чертям, и в последние полгода я перестала себя сдерживать в своих хотелках.
Это чревато, Тошка — тот еще мозговынос, но так приятно.
— Иди нахрен, Тош, — от всей души посылаю я его, — мне не до тебя сейчас.
В трубке ожидаемо наступает негодующее молчание, словно Тошка переваривает мой злобный ответ, не верит в то, что услышал. И мне снова становится не по себе. Виновато.
В конце концов, он же ни при чем тут. Совершенно.
Он помогает, поддерживает, даже сейчас, хотя мы уже два года как не живем вместе. Тошка, конечно, дико настырный и нудный до бешенства, но родная душа. И я об этом периодами вспоминаю.
Да и он забыть не дает, если честно.
Постоянно напоминает, что именно для меня сделал, как помог, сколько раз поддержал. И как сильно любит, несмотря ни на что.
Когда-то меня эти его слова про любовь буквально вытащили из морока безумия. Невероятно хотелось, чтоб хоть кто-то любил.
А он любил. По крайней мере, именно в этом и сумел меня убедить.
А я позволила этому случиться. Убедиться.
Мне было пофиг в тот момент.
Прикрываю глаза, откидываюсь на мягкое изголовье кровати. Надо, все же, помягче. А то ведь притащится сюда… Любовь же, типа.
— Пока, Тош.
— Завтра наберу, — сурово отвечает он. На заднем плане неожиданно слышится настойчивый женский голос, и я отключаюсь.
В своем репертуаре, да.
Втираем очки, строим из себя хорошего.
Создаем положительный образ страдающего, искренне любящего мужчины. И верим в это, самое главное. Потому что только так можно убедить в том, что тебе нужно, не только окружающих, но и самого себя.
А Тошка верит.
Отбрасываю телефон, глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь унять сердцебиение и перестать бесконечно прокручивать в голове события этого вечера.
Безумного, как и все, что касается моей ненормальной первой любви. Потому что ненормально любить сразу двоих. И спать с ними одновременно — тоже ненормально.
И хорошо, что я, спустя годы, это уже осознаю. Осознание — практически принятие.
Что уже прогресс, потому что жалеть о случившемся со мной когда-то так и не выходит.
Не жалеют о таком. Стыдятся, да. Но не жалеют.