— У нас вагонище времени… Теперь… Блядь… Как ты пахнешь… Я с ума схожу… Хочу тебя, малышка… Так хочу…
Я все еще держусь пальцами за плечи и шею стоящего передо мной на коленях Камня, смотрю в его глаза… И слабо ахаю, когда ощущаю, как меня касается горячий настойчивый язык Лиса.
Камень, одной рукой водя себе по члену, второй мягко, задумчиво гладит мои губы.
— Скажи мне, маленькая… — хрипит он, наблюдая, как меня выгибает от остроты ощущений, — когда ты говорила… В машине… Что никого не было… Кроме нас… Ты не врала? Нет?
— Нет… О-о-о… Нет… — я не могу стоять, колени дрожат, подгибаются, Лис мне так хорошо делает, так невероятно, что инстинктивно хочется от этой остроты сладкой сбежать.
Лис крепко держит за бедра, не позволяя шевелиться, а Камень погружает мне в полураскрытый рот палец, не прекращая себя гладить. Я завороженно смотрю, как зрачок его темных глаз полностью затапливает радужку. Ничего человеческого не остается…
Это невероятно… Это… О-о-о…
Лис в этот момент что-то делает со мной такое, что все внутри сжимается.
— Ох, бля, малышка… Хочу тебя сейчас. Дашь в попку, а? Дашь? — я не понимаю ни слова из того, что говорит Лис, смотрю только на Лешку, умирая от волн дрожи, проходящих по моему телу. И от того, как ярко мое состояние транслируется Камню.
— Ниже, малышка… Прогнись… Дыши… — меня укладывают грудью на кровать, заставляя бесстыдно раскрыться. Камень вынимает палец из моего рта, нить слюны тянется следом, и он, словно в трансе, водит смоченными в моей слюне пальцами по своему члену.
Вскрикиваю и зажмуриваюсь, вцепившись в шею Лешки ногтями, повиснув на нем безвольными руками.
— Вот так… Хорошо, малышка… Хорошо… Бляа-а-а… Это охуенно… — стонет Лис, мягко, враскачку, проникая в меня.
И я не могу даже двинуться, настолько крепко он держит. И настолько тяжело дышит Камень, успокаивающе поглаживая меня по голове, забираясь пятерней в волосы на затылке, сжимая…
И заставляя поднять голову, открыть глаза.
Мне не больно сейчас, нет. Странно, распирает и чуть жжет. Но и это быстро проходит, да и не чувствую я никакого дискомфорта в мареве творящегося безумия.
Лис, сладко выдохнув, когда полностью проникает в меня, чуть выходит и снова погружается.