Даже когда он вдруг принимается слишком часто ко мне прикасаться. Раньше при сестрах не делал ничего подобного, а тут то обнимет, то ущипнет, то лицом к шее прижмется, то губами к виску… Благо у них это, в отличие от меня, не вызывает удивления.
День проходит замечательно, хоть Артем и уходит куда-то сразу после завтрака. У меня настроение такое, что едва не летаю. Готовим с девчатами борщ, отбивные, пюре, салат и творожную запеканку на десерт. В процессе много болтаем, и кажется, что быстро справляемся.
Чарушин возвращается к ужину. Он у нас тоже проходит на позитивной ноте. После мы около часа играем в баскетбол. Девочки выходят с нами. Я намного меньше, чем с одним Артемом, нервничаю. Удается сконцентрироваться на его советах и следовать инструкциям.
Заканчиваем игру, когда звонит отец ребят. Сначала с ним разговаривает один Артем, а через какие-то пару минут на громкой связи и все девочки. Дрожью пробивает, едва слышу голос Чарушина-старшего. Он так сильно похож на голос моего Чарушина.
Убедившись, что с мамой Артема все хорошо, тихо ухожу. На кухне делать нечего, поэтому прячусь в своей комнате. Отзваниваю по пропущенным Лии, а чуть позже Соньке, которая, кажется, совсем обо мне забыла. Не обижаюсь, понимаю ее. Просто справляюсь, как у нее прошел день, и что она планирует на завтра. Договариваемся встретиться на большой перемене в кафетерии академии и на том прощаемся.
Достаю пижаму и собираюсь в душ, когда в спальню без стука входит Чарушин.
– Идем со мной, – говорит сухо, но выглядит взволнованно.
Как бы он не умел скрывать, по глазам всегда вижу настоящие эмоции. Прячу пижаму и спокойно иду за ним в его комнату.
– Садись, – кивает на письменный стол.
Подчиняюсь, хоть эта просьба и удивляет."
"Едва опускаюсь на стул, Артем гасит свет и включает настольную лампу. А потом… Цепенею, когда он высыпает на стол амулеты, крупные бусины и тонкие кисточки.
Остатки подвески.
– Собери обратно, – выталкивает грубовато, почти приказывает.
Интуитивно понимаю, что Чарушин просто прячет свои чувства. Не желает показывать, что на самом деле эта вещь для него так же важна, как и для меня. Понимаю, но… Хмурюсь, зажимаюсь и, отказываясь выполнять, мотаю головой.
– Сам собирай.
Оказывается, до сих пор горит обида за то, как он все порвал.
Артем вздыхает. Отшагивает от стола. Замирает.
Не знаю, о чем думает.