– Не знаю… А ты чего?
Да, меня тоже потряхивает. Основательно.
Не могу ничего поделать.
Это слишком важно для меня, чтобы просто бездумно трахаться. Сегодня секс выйдет за рамки нашего с Лизой мира.
– Я-то понятно чего, – выдаю с некоторым бахвальством. – На мне сейчас ответственность. Ты же давай, расслабляйся и получай удовольствие. Все как надо сделаю.
– Боже, Артем…
Смеемся вместе, но не перестаем трястись. Никакие фейерверки не сравнятся с тем, что сейчас творится внутри нас. Взлетает и палит вовсю. Мы в предвкушении великого неизведанного счастья.
Едва смех стихает, решительно приближаюсь.
– Все получится, – выдыхаю и запечатываю Лизин рот поцелуем.
Она принимает с дрожью. Вибрируем друг напротив друга. Углубляемся, двусторонне усиливаем напор, но не спешим. Наслаждаемся. Упиваемся. Горим.
Ласкаю долго. Хочу, чтобы запомнила эту ночь, как одну из самых лучших. Плечи, ключицы, грудь, соски, живот, бедра, коленки, каждый сантиметр нежной кожи – все в моих поцелуях.
Когда добираюсь до киски, она уже изнывает от желания.
– Люблю тебя…
С этими словами вхожу в ее тело. С ними же каждый толчок совершаю. Их немного. Семь? Может, девять. Не чувствую необходимости сдерживаться, когда ощущаю вокруг члена новый сейсмический выброс. Трясет внутри Лизиного тела. Трясет снаружи. Трясет внутри меня.
– Люблю тебя, – последний выдох, и слепящая лавина наслаждения.
Накрывает и прибивает к ней. К моей Дикарке. Моей.
Добился. Заполучил. Застолбил.
Я не просто кончаю. Отдаю любимой женщине свое семя, с горячими надеждами на то, что оно прорастет."
"Хочу, чтобы она была от меня беременной. Хочу, чтобы носила внутри себя часть меня. Хочу, чтобы подарила, наконец, сына.
Господи, я так сильно этого хочу, что буквально уверен в успехе проделанной работы. Покрывая Лизино лицо поцелуями, задерживаю контакт максимально долго.
На самом деле, уже пару минут спустя чувство такое, будто неожиданно с поля в запас выбрасывает. Трудно не горланить: «Давай, сын! Давай!». Ведь иначе на дальнейший процесс я влиять не в силах. Но, дабы не шокировать свою Дикарку, прикусываю язык. Нет, горланю, конечно. Но мысленно.
В тот миг еще не подозреваю, что сидеть мне в запасе все последующие девять месяцев.