«Мне сейчас нельзя, понимаешь? Есть проблемы, и врач говорила…»
Похуй, что там у нее за проблемы. Похуй. Это не мои заботы. Блядь, у кого спросить, что это значит?
Ладно… Реально пофиг.
Варя в курсах? Или Сонька? Сонька… Может, зря я ее тогда отрезал? Может, стоило сохранить какое-то пассивное участие? Может, вышло бы как-то по-другому?
Знал бы, что Дикарка не замужем. Знал бы, чем все это время занималась. Знал бы о ее проблемах. Знал бы все!
Сука, на хрена?! Суть ведь не в том, пошла она за этого рыжего пидора или нет.
Не туда, блядь… Не туда! Не думать… Не думать!
Музыку громче. Скорость больше. Концентрация.
Все в прошлом. Сейчас у нас просто секс. Меня же не волнует, что там по здоровью у той же, мать ее, Протасовой. Блядь, да я даже не хочу знать, когда у нее месячные! Это, пиздец, какое, лишнее.
«Если ты со мной, то больше ни с кем…»
Честно, было неожиданно. Не проблема, в принципе. Главное, чтобы она с другими не шоркалась. И дело не в каких-то там чувствах.
Сердце вновь набирает. С гулом раскидывает кровь по телу. Вены натягивает. Странным тремором дробит тело. Может, с алко все же перебрал? Что не так с этим тупым куском мяса?
«С какого это хера ты против, чтобы я крутил Богданову? Вы же не вместе…», – голос Фили за один заход сливается с Тохиным.
Ни для одного, ни для второго ответа я так и не нашел.
Просто против. Так, что, блядь, не бывает?!
Бросаю тачку на подъездной дорожке. Отца все равно нет, никто другой не приедет.
– Ты чего это среди ночи? – сходу подскакивает c кресла, где до моего появления читала книгу, и идет на кухню. Я, не задумываясь, следом. – Говорил же, что утром приедешь…
– Устал отдыхать, – выдаю с ухмылкой.
Мама никогда не спрашивает, голоден ли я. Сразу греет и кормит. В любое время дня и ночи.
– И почему ты голый? – выбирая режим микроволновки, продолжает допрос.
– Где голый? В штанах же, – ржу я. – В море без них не вхожу.
– Ну-ну, – смеется мама. – Садись, давай!
– Сажусь.
Пока седлаю стул, микроволновка пищит, изрекая об окончании режима подогрева. Мама ставит передо мной тарелку и... замирает. Блядь, принюхивается.
– Ты пил, что ли? И в таком состоянии за руль? Артем?
– Извини, – выдаю еще одну из тех улыбок, которые на нее действуют безотказно. – Я был осторожен, клянусь.